Эдемский Маг. Том III

— Ты ничего не понимаешь? Я старался ради нас, предатель! Отпусти меня, я испепелю тебя, уничтожу… Почему ты так силён? Откуда эта сила?

Саркис посмотрел в глаза Клейтона, что наполнились большущими слезами:

— Это правда, которую ты скрывал от себя, Демиург. Ты чудовище, ты отступник, ты эгоист, ты жадный человек. Потому то ты и умираешь, Клейтон.

— О нет, нет, нет… Я был так близок… Тварь, убери свои руки. Я уничтожу тебя магией, я остановлю это всё… Жалкий поседевший старик, ты ещё не победил. Не думай, что со мной сработает этот трюк! Только не со мной! Я особенный, я единственный, я самый лучший, умный и сильный! Не касайся меня своими ручонками, рабская подневольная тварь!

— Самолюбие, глупость, воровство и алчность — в этом весь ты, старый златовласый лгун.

Крылья распались на куски и белые искорки вылетели наружу. Божественная сила оказалась на воле, лишая Клейтона его последних сил и надежд. Ворованное возвращалось к истинному Создателю, покидая жалкого убийцу, лгуна и уничтожителя.

***

Бог видел смерть Нижнего мира. Наблюдал за своим ребёнком, за Клейтоном, которого он удачно разделил на двух людей. Эксперимент полностью удался и Бог, потрогав свою пышную синюю бороду, по-доброму улыбнулся, провожая своего ребёнка благодарным, довольным взглядом. Он был воистину гигантом. Ветер гладил его мудрое лицо, синие длинные волосы танцевали задорный танец, подолы одежд трепетали от этой ударной волны, от последнего бушующего воздуха, который отобрали у последних жителей Нижнего мира.

Белые искорки, бывшие крылья Демиурга собрались в одну большую сферу и поместились в гигантской уверенной руке настоящего Создателя. Бог сидел, словно смотря так долго ожидаемое кино. Мир умер, чтобы возродится в ещё лучшем виде, чтобы стать более справедливым, добрым, светлым для всех будущих людей.

— Клейтон, ты думал что я действительно спущусь к тебе, зная, что меня ожидает смерть? Если б я не продумал всю эту партию заранее, не продумал бы уничтожение тобой всего мироздания, я бы пришёл к тебе, дабы остановить твои преступления.

Но, к несчастью для тебя, ты был создан далеко не просто так, моё самое лучшее оружие, мой четвёртый всадник апокалипсиса, — голос Отца гремел, эхом прокатываясь по всей межреальности. — Ты был поделён на личность и совесть только для того, чтобы умереть от рук последней, от рук Саркиса. Мне нужен был мятежник такой как ты, мой любимый сын, моё оружие.