Эргоном: Час ассасина

Степнов кивнул, однако озабоченное выражение не исчезло с его сухого, костистого лица.

- Ваша Милость, какова вероятность, что вы одержите верх? Ясно, что прогнозировать такие вещи непросто, особенно при репутации вашего соперника – я имею в виду, что, несмотря на юный возраст, он известен своими выдающимися боевыми навыками – однако дело в том, что задаток по вашей с князем договорённости получен. А никаких документов, по которым он мог бы быть возвращён в случае, если завтра вас постигнет неудача, не существует.

- Да, это проблема, - согласился я. – Что вы хотите? Документ?

Секретарь Неклюдова замялся.

- Нет, господин барон. Вашего устного распоряжения насчёт слитков, отданного кому-нибудь из своих доверенных лиц, было бы вполне достаточно. И потом, Его Светлость всё же надеется, что завтра всё обойдётся.

- Как и я. Хорошо, передайте князю, что я непременно сделаю соответствующее распоряжение.

- Благодарю, господин барон, - Степнов поднялся с явным облегчением. – Не смею дольше злоупотреблять вашим временем.

Ещё раз прошу прощения за беспокойство.

Я проводил его до двери, где передал охране, которая уже должна была доставить позднего гостя до выхода. А сам отправился к себе. Накануне дуэли полагается хорошенько высыпаться, хоть из-за нервов это, наверное, и непросто. Я, правда, на это пожаловаться не мог: у меня не было сомнений, в чью пользу закончится завтрашний поединок. Немного напрягало только то, что из-за всех этих смертей, происходящих вокруг меня, Тайная канцелярия стала проявлять к моей персоне излишнее внимание.

Но с этим я пока поделать ничего не мог.

Приняв горячий душ, я натянул пижаму и завалился в кровать. Ещё расследование, в которое втянула меня София Голицына, то и дело заставляло о себе вспоминать. Интересно, сможет ли пролить на него свет Кирилл Дымин, он же Алим-Д’аахан. Я надеялся, что да. Хотя в первую очередь хотел узнать у него, что означает сбор аль-гулями «душ» своих погибших соратников на поле боя.

Вот это действительно не давало мне покоя, потому что выглядело странно. А всё, что выбивается из логической картины – вернее, картины, кажущейся логической – заслуживает внимания. И прояснения. Иначе потом могут всплыть неприятные и даже опасные сюрпризы.

В общем, не скажу, что заснул мгновенно – пришлось малость поворочаться – однако всё же сон сморил меня довольно быстро, и утром я встал свежий, как огурчик. Для верности ещё принял холодный душ.