Альтея: Полое Солнце (Книга I)

Догадаться было нетрудно: корчевье под ногами, скособоченный мост через речушку по которой сюда некогда плыли древесные отбросы, оставшиеся после вырубок, но в первую очередь — запах дерьма, разбросанного где попала ввиду нежелания южан откапывать старую выгребную яму.

С тех пор прошло некоторое время. Сколько? Скитлер не мог сказать наверняка.

Всё было как во сне, где кошмар и самые его интимные сновидения слились воедино.

Он открыл глаза. Себастьян нашел себя прикованным к стулу. Теперь уже цепями.

С него содрали всё, оставили только его дранные штаны: «Вот так благодарность!». Резкий смолистый запах засвербел в носу. Вокруг воняло дымом, шалаши углежогов успели провонять им до основания. Нынче же он находился в единственной халупе с уцелевшей крышей — сегодняшние покои Сивой.

По лбу струился горячечный пот, но боль отступала: «Это значит…».

— Твои дружки вышли, — сообщила ему атаманша.

Девушка упорно точила фальшион, совершенно нагая, не считая накинутой поверх чёрной куртки.

О бижутерии, кружевах и декольте, в которое одевали своих лохудр дейтонские паханы и говорить было нечего. Казалось, обнаженные плечики, не удержат походную кожаную куртку — Себастьян надеялся, что та сползет с бюста, но чуда не случалось.

С накрашенными дамочками атаманшу роднило лишь знание грамоты, в остальном же это была некогда прекрасная мраморная скульптура, которую здорово посекли стамеской.

«Я сам виноват, что украл эту скульптуру из музея, где бы ей по-хорошему и надо было оставаться», — вспомнил былое южанин.

— Ты знаешь, шо я скажу, — прохрипел он, — друзья…

— Это попутчики до первой развилки, — закончила за него Сивая. Она села своему пленнику на колени:

— И ты прав. Борзой, мой старшой, недавно пытался меня убить. А Шнифт наверняка подбивает остальных шестерок к бунту.

— Эйе, замечательно, ему подсобить?

— Передашь ему привет в Пекле, Себа, когда я утоплю тебя.

— Не с руки будет, — покачал головой парень, — я собираюсь купить себе место в Вознесении Арканы.

— К святым? После того, как украл меня из моего же дома? — сверкнула та плутовскими глазками.

Словно ветром сдуло — исчезла нарочитая злость и волчья крикливость. Там на поляне, щерящая зубы в злобной ухмылке Сивая, было вовсе не той девкой, которую теперь видел пред собой Скитлер.

«Овца в волчьей шкуре», — думал когда-то Себастьян.

Но как бы ни так! В самом деле истинный характер этой чертовки был сущим хаосом, и менялся по дуновению ветра.