Альтея: Полое Солнце (Книга I)

Девушка, терзаясь в размышлениях, вспомнила слова отца: «Наш народ, Лирия, очень стоек, только благодаря заботе друг о друге. Веллариец никогда не бросит велларийца, особенно на чужбине. Стоя против варваров, мы должны хвататься друг за друга, чтобы сломить общего врага!».

Она посмотрела на претора в плебейских одеждах.

***

У судна сотни, казалось, проходила ярмарка.

— Смотри не урони, — сказал Эстен одному из своих солдат, что весьма небрежно тащил мраморную велларийскую фигурку с изящными формами.

Процессия солдат спускалась с высоты квартала подобно оползню. Кто-то тянул с собой роскошную мебель, кому-то удалось урвать пеструю одежку. Один даже схватил алебарду с паноплии.

«Особняк городничего стал достоянием общественности… вопреки желанию самой общественности», — офицер вспомнил как освистывала их толпа по пути.

У большинства мистерианцев была странная тяга — любить абсолютно ужасных правителей, оправдывая их смехотворными эпитетами вроде «хозяйственник» или «сильная рука».

Самого бургомистра гвардия уже увела на корабль для допроса.

Взбираясь на палубу, Ривса встретила свисающая с реи петля.

— Чертовски угнетающий вид, скажу я тебе, — поприветствовал его десятник Дин.

Послышались неразборчивые крики. Из-за мачты выплыла рубашка Ладислава с роскошным жабо.

— Пресвятые титьки Арканы, — сказала она, когда оттуда показался капитан корабля, — кто разрешал вам, калебцам, превращать мою шхуну в музей?! Сучья качка, — он обнял мачту, пнув ногой кучу хлама, там были и гроссбухи Лазурного, и комплект серебряной посуды, странного назначения металлический шар и стащенные из шкафа бургомистра панталоны.

«Солдаты действительно перестарались с конфискацией имущества».

— Когда, во имя морей Арканиума, вы уже уберетесь отсюда?!

— Скоро мы отчалим в Беломорье, сеньор, — вежливо ответил цензус.

— С этим проблемка, амиго, — заметил старый Дин, — гвардеец говорил что-то о нашем переводе.

Эстен почесал нос:

— Куда? Ах да, гвардия… Значит, ответ придет сам собой.

Ривс поспешил к трюму.

В каюте, посреди которой восседал привязанный к стулу, как королевский фанфарон, бургомистр, собралась разношерстная компания. По другую сторону от чопорных гвардейцев стояла пара бродяг, которые вместе с землянином выдавали себя за канцеляристов.

Сотнику посчастливилось явиться как раз после того, как Миллард со своими бюварами пересказал гвардии всё связанное с кондотьером.