Альтея: Полое Солнце (Книга I)

Приземистый и коротконогий, рано пополневший мужчина, обладал руками, которым позавидовал бы сам Родвир Благородный. Лицо округлое, с непроницательным взглядом, но суетливой челюстью. Другими словами — мистерианец дела, но не ума.

— Наймиты хотят поджечь нитор на складе, — смахнул с глаз неврастенические слезы Эстен.

У калебцев осознание угрозы пришло не сразу, сказывалась полная неосведомленность о техническом прогрессе.

Едва они успели отдышаться, как воздух в соседнем дворе вспыхнул синевой.

Эстен жестом приказал всем заткнуться.

Через плетенный забор, заросший мхом похожим на клоки волос свежеостриженных солдат, донеслись крики. Ривс выхватил Остона, соскабливающего с щеки сосульку, та пахла корицей.

— Подсоби-ка, — приказал он адъютанту, забравшись ему на плечи.

— Кольчугу мог бы и скинуть, — заныл парень снизу.

— Осади, локо, — шикнул на него сотник.

Он принялся вглядываться в происходящее во дворе.

Пять фигур в черных балахонах, маслянистых, словно мускусом помазанных, окружили старика. Рядом с каждым их них в воздухе витал люминесцирующий шар.

«Маги? Чего они тут забыли?», — прищурился Эстен. Ещё загадочнее ситуация стала, когда он обнаружил на руке каждого неизвестного браслет с гравировкой птицы.

— Неплохо, старик, — пропела крамольным голоском женщина из ряда неизвестных, — обскакал Маттона, обскачешь нас, а что дальше? Иномирцам нужен только ты и твои игрушки.

— Позримъ, как твой магистр погонит иномирцев, — старик говорил, как богослов минусовых эр, — будучи шантажируемым.

Ривс уже видел этого старика. Зачарователь в белоснежном балахоне с чудным посохом, будто бы арматура обогнула трухлявую палку, оставленную в снежных горах. Было что-то сенильное в его узком лице с бородой и хрящеватом носе.

— В отличие от тебя, мы не создаем новых чудищ! — выкрикнул парень с посохом скромнее, нежели у старика.

Сотник не понимал ни слова.

— Эси дурни пошли в гильдии, — почесал белоснежную бороду зачарователь. — Заступила зависть вашим магистром, ибо не ему достались монархи. Жар-птица, знамо, птица волевая. Кто слабъ — осядет пеплом…

— Не сдашься сейчас — по твою душу сюда прибудут с Игниса! — в голосе неизвестных ощущалось больше ужаса, чем воинственности.