Альтея: Полое Солнце (Книга I)

— Хорсена бургомистр боится не меньше, чем нас, ведь его городишко может запросто ускользнуть в руки адмирала, не менее знатного аристократа, – ведь для ларионских корыт Лазурный может стать отличным портом.

«Чтобы исполнить такое поручение, пойти против народа и его любимца, — поразмыслил Ривс, — придется заставить вас пересилить вашу ненависть к старому адмиралу… Переубедить гвардейца? О чём я только думаю, проще заставить время идти вспять».

— Вы точно знаете, что бургомистр захочет натравить на меня кондотьера? — спросил Эстен.

— Знать чужие поступки наперёд – это моя работа, — капитана задело неверие сотника. — Все фигуры уже давно расставлены на доске. Вы тот, кто поможет привести их в движение.

Офицер сжал в руке золотой жетон цензуса.

— Может, лучше кондотьера…

Ривс почувствовал, как о его ботинок стукнулась рыба. Следом бежал и сам запыхавшийся рыбак. Вильгельм усмехнулся, смотря на неуклюжие попытки крестьянина поймать рыбу. Эстен ловко подхватил сельдь с сапога и протянул кмету.

— Спасибо, вашблагородие! — вымолил тот с таким выражением благодарности, что его раскрасневшееся лицо выглядело просто жалким.

— Не стоит, — отмахнулся офицер.

Отвесив угодливый поклон, рыбак поспешил прочь.

Вильгельм оказался разочарован:

— Жаль, меня забавляло это зрелище. Ждите, офицер, ждите. Постарайтесь не провоцировать кондотьера сами – сгоревший квартал для их шайки, подобен запретной святыни. А бургомистр вас в покое не оставит, не волнуйтесь, он вспыльчивый.

Ривс поглядел на свой испачканный башмак.

— Ещё увидимся, — попрощался с ним гвардеец. — Мы, имперцы, любим держаться вместе.

Офицер развернулся и зашагал к своим десятникам. Лоб Ривса покрылся морщинами от гнева: «Каррамба! Гамильтон хотел, чтобы я пошел против разбойничьего отребья. Вильгельм же хочет, чтобы я пошел против городничего острова и его жителей, как последняя скотина! Все здесь имеют Устав как хотят!».

— Солдат, — взял он за шкирку проходящего мимо подручного. — Найди своих разбежавшихся по острову амиго и строго-настрого накажи: пусть держатся подальше от пепелища квартала. Кто попадется – получит выговор… нет, двадцать ударов дубинкой! Пшел, арай-арай!

Солдат засеменил прочь. Десятники смотрели ему вслед в долгом неловком молчании. Наконец Колин, запинаясь, спросил:

— Чего это всё значило?

— Ничего, — отозвался Ривс сквозь сжатые зубы.