Вернуть Боярство 2.

Тем более когда у них под боком всего полсотни местных рысей и каких-то мутировавших помесей барсука и ящерицы, которые особыми защитными свойствами не обладали, а потому были вполне себе доступной добычей для солдатских винтовок.

— Я могу взять на себя двурогого, — подумав, заявил я. — Но только мне нужно подобраться к нему на расстояние удара и он должен быть занят кем-то другим. Выиграете мне минуту, и я его прикончу...

Неподалеку негромко рявкнула винтовка одного из моих бойцов, совсем ещё новичка буквально вчера выдернутого из деревни и отправленного защищать Родину и Императора.

— Виноват, ваши благородия!.. — в ужасе запричитал тот. — Разнервничался, ыть и дёрнулась рука сама, того-этого...

— Огонь! — не таясь, громко скомандовал старший лейтенант, не обращая никакого внимания на оправдания солдата.

Наша позиция была заранее подготовлена, как и несколько похожих в окрестностях — наложены специальные печати, что работали глушителем, поглощающим весь звук и не позволяющим ему нас демаскировать. Изумлённые твари и рогачи вскинулись, пытаясь понять, откуда пришла беда, но в первые же несколько секунд боя было выбито больше половины тварей, а когда они наконец поняли, что к чему — бежать оказалось уже поздно.

Меньше минуты, и грозный отряд, способный в лобовом столкновении нас если и не одолеть, то изрядно потрепать, оказался выкошен.

— Вот тебе и не то Адепт, не то Мастер, — заметил я. — Одна пуля и всё, готов.

— Повезло, — констатировал старлей повернулся к бедолаге, у которого дернулся палец на спусковом крючке. — Боец! Ёб твою больную башку, обезьяна жопоголовая! Отныне каждый второй наряд до возвращения в расположение полка — твой! Ясно, свинорылый ту ущерб?!

— Так точно, ваше благородие, — уныло вздохнул парень.

— Но добыча с двурогого — твоя, — обрадовал я парня. — А теперь ноги в руки и бегом собирать трофеи!

— Уверен, что собираешься оставить парню трофеи? — уточнил старлей.

— У меня меч, револьвер и винтовка, плюс неплохой комплект из кирасы, наручей и поножей, — пожал плечами я. — А парень, что не говори, молодец.