Вернуть Боярство 2.

.. Но в целом — это были просто звериные массы. А сейчас у них появились какие-то командиры. И воюют они теперь пусть пока и не очень хорошо, но всё быстрее учатся и меньше ошибаются. Там, в лесах, сейчас самый настоящий военный фронт! Полноценные боевые действия, как есть говорю!

— Да будет вам байки травить, — презрительно скорчил губы ещё один наш попутчик, Михаил Селезнев. — Какой фронт? Чему учатся? Это звери, понимаете? Зве-ери! Не знаю, чего там ваш брат рассказывал в кругу семьи, но с нами целый флот, а там вся Имперская Стража да Маги Заклятий.

Да, чудищ стало побольше, и хлопот от того тоже увеличилось, ну и что? С другой-то стороны — зато и добыча будет больше обычной!

— Вы намекаете, что мой брат трус?! — гневно прищурился Засульский. — Он потерял руку, сражаясь за Империю! И он, в отличии от некоторых, семь лет служит в Страже! И за все семь всплесков ничего подобного не случалось ни разу, так что я ему верю!

— А чего именно не случалось — он не терял руку или не приезжал домой? — насмешливо уточнил Селезнев.

— Как вы смеете!

— Отставить! — гаркнул третий наш попутчик, капитан Доронин. — Вы тут ещё дуэль нам устройте, прямо по пути в зону боевых действий на военном корабле! Как дети малые, ей-богу!

В этой четвёрке я был самым младшим по возрасту. Селезнёв и Засульский были молодыми людьми лет двадцати семи-восьми, Адептами, Доронин же — мужчиной ближе к сорока, опытным военным. И да, мы все направлялись служить в один полк и даже в одну роту на замену погибшим и неспособным продолжать службу по причине ранений чародеям.

Собственно, капитан был командиром нашей роты, магом Мастером. Хотя одарённые его ступени, как правило, командовали не ротами, а батальонами. Если речь не шла об учебных полках, конечно.

Мы летели уже третий день, и эта ссора была уже четвертой между этой парочкой. К сожалению, оба любили потрепаться и не выносили долгое молчание, и к ещё большему моему сожалению изрядно друг друга недолюбливали. Что и приводило к их постоянным ссорам, прекращать которые приходилось Доронину.

И надо сказать, я не удивлюсь, если под конец нашего путешествия капитан лично надаёт затрещин этой парочке — вон, у бравого вояки уже глаз начинает подёргиваться.

— Но капитан, он оскорбил честь моего брата! — возмутился Засульский.

— Всего лишь пошутил, — пожал плечами тот.

— За подобные шутки, господин Селезнев, в более благополучные времена несложно и вызов на дуэль схлопотать, — уставился на него Доронин.