По закону возмездия

Объезд сторожевых башен, что высились окрест, завершался. Тайлуг время от времени самолично в одиночку наведывался с проверкой к их подножию, дабы убедиться, что стражи не спят и несут службу достойно воинам Империи. От бдительности стражей зависела безопасность пограничного города Монтигур. С приближением врага на башнях зажигался огонь.

За излучиной реки в сумраке на скале проявился силуэт последней из шести башен. Конь всхрапнул и по узкой тропе вознес Тайлуга к ее подножию.

- Встречать кронгетальпа! – раздался зычный возглас, и врата башни незамедлительно распахнулись.

- Слава Империи! – стражи почтительно склонили головы.

- Слава, - кивнул Тайлуг. – Где Хатон?

- Я здесь, господин кронгетальп! - послышался из темноты ворот громкий голос, и навстречу Тайлугу вышел крупный широкоплечий воин. – Изволь доложить тебе.

- Докладывай.

- Здесь все спокойно, мой господин, но…, - Хатон на миг замешкался и бросил взгляд за реку.

- Что, но? – серые глаза Тайлуга превратились в узкие холодные лезвия.

- Прошлой ночью на том берегу в холмах костры замечены.

- Почему сразу не послал гонца в город?

Хатон снял шлем и задумчиво почесал лохматый затылок.

- Говори! - Тайлуг пронзил его острым взглядом.

- Так ведь маловато было огней для вражеского войска. Мало ли там кто шастает. Может охотники.

- Может и охотники, - кивнул Тайлуг. – А может и войско тысяч за десять. А столь мало костров жгут, чтобы нашу бдительность усыпить.

- Может, - согласился Хатон, отводя взгляд в сторону.

- Обо всем подозрительном докладывать немедленно, - жестко произнес Тайлуг.- Службу нести зорко! Во славу Мауронгу!

- Во славу! – в один голос отозвались стражники.

Тайлуг вернулся в седло, пришпорил коня, и тот резво помчал его через лес. Ночь уже успела опуститься на землю. Свет луны путался в кронах деревьев. Пахло влажной землей и гниением. Упрямые деревья-стражи в игольчатых шубах теснились друг к другу, их корявые ветви сплетались в плотный навес над головой, а уродливые корни выползали из-под земли.

Едва заметная глазу тропа стелилась под копытами коня, увертывалась от стволов деревьев, взбегала на взгорки, поросшие пожухлым осенним папоротником, сползала в заваленные сушняком, оплетенные кустарником лощины. Она вывела всадника на дорогу.