Дело житейское

– Наш родитель оставил нам часть своих воспоминаний, – ответил мне один из фениксов. – В числе прочего он упомянул и о вашем договоре, и о своей задумке.

– Видишь ли, новорожденные фениксы чрезвычайно уязвимы, – продолжила другая птица – Не в плане даже самих своих сил и возможностей. Просто мы можем возродиться не здесь, чтобы объяснить своим недоброжелателям ошибочность их действий, а пойти дальше по дороге перерождений, не набрав сил и знаний за это. Разумеется, на новом перерождении это скажется не лучшем образом.

– А ты одним своим присутствием впитал часть энергии, которая уходила во вне, несмотря на все усилия нашего родителя закольцевать её. Не говоря уже о запечатанном входе, который надо было открыть, едва мы родимся.

– С чем ты успешно справился, чтобы не зажариться самому.

Птицы говорили друг за другом, и было не совсем понятно, дразнят ли они меня таким образом, или сейчас их разумы тоже связаны и параллельно плотно общаются между собой. Хотя в принципе верны могли быть оба варианта. Уж больно вид у них был хитрый, даром что клювы вроде бы чисто анатомически не могут изображать озорные ухмылки.

– В целом ясно, папаша ваш сказал мне не всё, – ответил я, тоже примостившись на камне. – Кому, кстати, может приспичить вас убить?

– Ну вообще таких хватает. Здесь нам могут причинить неприятности драконы из-за нашей давней и тихой вражды, а также демоны, которые вечно ненасытны в погоне за энергией магии.

– К счастью, на этом ваш мирок в целом и исчерпывается. А так хватает мест, где даже алхимики могут представлять для нас опасность.

– Не говоря уж о просто магических тварях.

– А я-то считал, что этот мир как раз невероятно богат на магию.

Подумать только, есть места, где феникс может стать просто наборов алхимических ингредиентов!

– Ну вообще довольно богат. Просто есть и богаче.

– Кстати о богатстве… Посиди здесь, я сейчас.

Проводив взглядом одну из птиц, я буркнул, что никуда пока, в общем-то, не ухожу, и стянул остатки сапог, чтобы осмотреть ноги. Адреналин схлынул, и они чертовски сильно заболели.

Забег по лаве не прошёл для меня бесследно, несмотря на то, что был всего на несколько шагов, а обувь укреплена камланием. Однако процесс, похоже, придётся повторить с новыми подошвами говнодавов. Да и не только подошвами. Птица тем временем вернулась с пером своего родителя в клюве и бросило его мне. Я поймал презент налету. Пёрышко, кстати, оказалось весьма тяжёлым. Не как нож схожего размера, конечно, но и не пушинка.