Первый ученик

Между кубами по технике безопасности оставляли зазор сантиметров двадцать, не бог весь что, но все же лучше, чем постоянная вибрация, если их сдвинуть, к примеру, как сейчас. Но пока не подойдешь ближе, не почувствуешь.

– Погоди-ка, – появившаяся внезапно Настя поднырнула под руку, которую он протянул, чтобы расставить железные узилища. – Только твоих пальчиков нам здесь не хватает.

Грош тут же сжал руку в кулак и пустил. Девушка подняла один куб, затем другой, повертела в руках, расставив по разные стороны полки, и, ухмыльнувшись, указала рукой на то место, где они стояли.

– Вот твое объявление, – и, присев со скрипом, выдвинула железный ящик с документацией, который располагался в самом низу под полками.

Макс склонился к тусклому железу, на его светло-серой поверхности еще сохранились следы порошка для снятия отпечатков пальцев. Специалисты прибирать за собой не стали, сдвинули узилища и ушли. Хотя вполне могли кому-нибудь наряд впаять и всучить тряпку. Да и старенькой тетке Маше, что заведовала библиотекой и на полставки мыла учебные классы, здесь бы понравилось.

– Полка три-два, ага, их было трое, – Лисицына быстро перебирала папки. – Продиктуй номера оставшихся.

– Три-два-пятьдесят один и три-два-сорок семь, – Грошев присмотрелся к выбитым на металле цифрам.

– Методом исключения остается три-два-двадцать пять. Наш беглец, – она раскрыла папку и, достав телефон, стала фотографировать листы. – Ты тоже скопируй, – она протянула ему несколько бумажек.

– Нафига? Скинешь потом на мыло, – процедил он. Телефон, пусть не самый модный и не самый красивый, он разбил три дня назад. Другим пока не обзавелся и, учитывая состояние финансов, случится это еще не очень скоро.

Макс просмотрел бумаги. Блуждающий, при жизни – Лукин Ерофеиван Тиронович, умер в возрасте двадцати пяти лет, вернее, был убит отчимом, после того, как заступился за мать, не дав тому в очередной раз почесать о женщину кулаки. Отчим добавил к уже немалой дозе выпитого следующую и приласкал пасынка топором по голове. Банальная бытовуха, с которой корпус правопорядка разобрался до того, как виновник проспался.

Дальше по стандартной схеме.