Первый ученик

За сколько Куратор вскроет узилище? Минута? Меньше?

Пистолет все еще лежал рядом с рукой Нефедова. Ему потребуется два выстрела: один – парню, второй – старухе. А потом он может вложить оружие в ладонь Максу и уйти, насвистывая веселый мотивчик. Он Старший Куратор, он хотел поговорить с подопечным, а морально неустойчивый студент, завладев оружием, застрелил Марью Курусовну, самого старого псионника лагеря. Зачем? Кто ж знает, что на уме у психа, который потом застрелился сам.

Грань вскрытого куба звякнула.

Парень изо всех сил ударил ребристой подошвой ботинка по ножке стола. Пила, взвизгнув, скользнула по столешнице. От резкого движения пистолет, лежавший на краю стола, упал на пол и отлетел куда-то к стене.

Может, Нефедов успел заглянуть в пустое нутро куба, а может, понял все так. Он никогда не был тугодумом.

– Максим!

– Гаденыш!

Они с библиотекаршей закричали одновременно, только (в отличие) от бабки Куратор не просто кричал, он действовал. Пила в его руке закрутилась снова.

Грош пнул мужчину по колену, тот зарычал, качнулся, но вместо того, чтобы упасть, навалился на студента, взмахнув гудевшей машинкой.

Грош откатился в сторону, упав на пол. Вращающийся диск зарылся в пластик скамьи, в стороны брызнули серые обломки.

Макс приподнялся и ударил Куратора в бок сцепленными руками. Но тот даже не пошатнулся и с разворота заехал парню локтем в шею. Грош всхрапнул и повалился обратно. Нефедов упал сверху, одной рукой прижимая студента к полу, а второй приближая вращающийся диск к лицу.

Парень дернулся, выгибаясь, но мужчина навалился сильнее, не давая сбросить себя.

Весь мир для Грошева сосредоточился на вращающемся узком лезвии и руках, которыми он сдерживал приближение блестящей кромки. Куратор – это не сокурсник, которому приспичило набить морду. На стороне Нефедова были сила и опыт, на стороне парня – только эффект неожиданности.

Макс не питал иллюзий: одно касание, даже легкое, взрежет его кожу, мышцы, ткани до кости. Он знал, что проиграет в этом противостоянии.

Будет больно. И грязно. Совсем как с отцом. Наверное, он первый сын, унаследовавший не только цвет глаз или волос, но и разрез на горле.

Один случайный взгляд за сверкающее лезвие, просто, чтобы не видеть бешеного вращения. Там, с высоты шкафа со стеклянной дверцей, на него смотрел белесый череп.

Лезвие преодолело еще сантиметр. Сдерживая неизбежное, руки Макса дрожали. Куратор поднял глаза, отвлекаясь на что-то за головой Гроша.