Первый ученик

Ребята с утра бегают, сосиски на кухне выпрашивают.

– Что-то мне не до веселья, – он взъерошил волосы. – Что вы сказали? Надо куда-то идти? А разве не здесь… – он оглядел зал с колоннами.

– Обычно да, – правильно понял замешательство парня Дорогов, – но после того, как все узнали о распределении, – он вздохнул, – они решили перенести все в место силы.

– Куда?

– В километре отсюда, где по легенде нашли Керифонта. Прогуляешься. Там очень красиво, кстати, когда еще выдастся возможность.

– Да ради Императора, – слова вышли излишне резкими.

– Они ничем не могут тебе помочь, а это позволяет им чувствовать себя не совсем беспомощными. Они даже первый камень выпросили, под подпись, представляешь?

– Камень Керифонта? И вы отдали? – не поверил Грошев. – Реликвию Императорского дома?

Профессор закрыл глаза и тихонько засмеялся.

– Нет, конечно. Это копия. Очень хорошая, между прочим. Неужели ты думаешь, что династия разрешит трогать реликвию каждому студенту. Первый кристалл в хранилище, там и останется.

Третьим, кто предложил ему помощь, оказался Цаплин. Мужчина, стоящий напротив двери в капсулу перехода, одетый в джинсы, тонкий свитер и высокие ботинки, явно собрался уйти из бункера.

– Вряд ли пси-специалиста переведут в бухгалтерию, но мы можем притвориться, что нас преследует призрак и нам очень необходим именно ты, но, – он широко улыбнулся, – любой пси почувствует, что мы врем, так?

– Да, причем сразу.

– Уговорил, – не расстроился отказом Илья. – Не будем.

Он вставил кад-арт в панель, и белые лампочки сменились зелеными.

– Илья Веденович, – позвал Макс, – письмо не захватите? Матери написал, что все в порядке. Отсюда почту только завтра заберут, а вы уже сегодня в городе будете.

– Конечно, – мужчина забросил конверт в сумку и пожал парню руку сказал: – Увидимся. Я вернусь через пару дней, ты ведь еще будешь здесь?

– А куда я денусь, – развел руками Грошев.

– Тогда точно увидимся.

Дверь, чмокнув, открылась, Цаплин вошел в капсулу.

Макс пошел обратно, то и дело оглядываясь, испытывая смешанные чувства. Эти незнакомые люди беспокоились о нем куда сильнее знакомых. Куда сильнее его самого. И это было неправильно, это доставляло дискомфорт, с которым он не знал, что делать.

А может, дело с самого начала было в нем? Ему не за что ненавидеть этих людей, скорее он должен благодарить за спасенную жизнь.