Первый ученик

Макс никогда не был чистюлей, трясущимся над каждым пятном на одежде, но события последних дней, их кровь, боль, грязь… Видят боги, он был рад почувствовать хоть что-то хорошее, пусть даже такую мелочь, как чистое постельное белье.

Макс открыл глаза. Картинка расплылась, он напрягся, бессознательно пытаясь подняться. Бок тут же дернуло разрывающей внутренности болью.

– Тихо-тихо, – раздался голос, ему на лоб легла прохладная рука. – Уже все.

Над Грошем склонилось светлое пятно, в котором с трудом можно было опознать человека.

– Вот так.

Рука пропала, предплечье едва заметно кольнуло, и все снова стало неважным: и боль, и чистота, и светлые пятна.

Второй раз он очнулся спустя несколько часов или дней. Время потеряло для него размеренную четкость. На этот раз мутная пелена перед глазами истончилась, и сквозь нее проступили предметы, отделанные кафелем стены, светлый потолок, прямоугольные лампы. «И ни одного окна», – машинально отметил Макс. Сбоку слышался тихий и какой-то шуршащий писк, созвучный ударам сердца.

– С возращением, – раздался голос.

Макс повернул голову и встретился взглядом с молодым (всего лет на пять старше) мужчиной в белом халате. Врач скупо улыбнулся, но внимательные голубые глаза остались серьезными. Он посмотрел на монитор, а потом, склонившись к самому лицу парня, четко проговорил:

– Вы в амбулаторном блоке Императорского бункера.

– Да, – ответил парень. Вопреки ожиданиям, голос прозвучал громко, хоть и надтреснуто, будто после простуды.

– Хорошо, – врач снял с шеи стетоскоп и приложил холодную трубку к груди. – Назовите ваши имя, возраст, пол.

– Грошев Максим, восемнадцать лет, пол мужской… был. Надеюсь, вы меня не прооперировали.

– Оперировал, – не смутился Грант, убирая стетоскоп. – Но чуть выше. Помимо сотрясения и отравления газом, у вас проникающее ранение правого подреберья. На сантиметр в сторону – и попрощались бы с печеночной веной. И с жизнью.

Макс вспомнил, как у него в очередной раз подкосились колени, как он пытался совладать со слабостью и выпрямиться, вырваться из хватки Кирилова. И видимо ему это удалось – всего на сантиметр за миг до удара.