Первый ученик

Вбитые прямо в стену металлические скобы заменяли лестницу. Тилиф спускался долго. Шипел сквозь стиснутые зубы, иногда вполголоса ругался, пока, наконец, не повис на руках и не разжал их, упав на камень. Приземлился он плохо, издав отрывистый крик, и замер на месте, стиснув кулаки от боли.

Макс поймал в круг света его белое постное лицо и не нашел в себе сил для сочувствия.

До развилки они добрались минут через двадцать. И если концентрация газа и была здесь выше, то они этого не заметили. Призраки и видения остались выше.

Или же надежно спрятались в их головах. Максу казалось, что он плывет в тумане. Если раньше картина расплывалась редко, теперь же она лишь иногда становилась четкой.

На решетку слива, о которой говорил Шрам, парень просто наткнулся, когда уже успел потерять счет времени. Она была похожа на гигантский дорожный люк, перегораживающий круглый ход, но не отлитый из металла, а сваренный из толстых четырехгранных прутьев. Дужка, предназначенная для замка, была пуста.

– Раздолбайство, – подошедший Тилиф отставил сломанный стул и взялся за решетку.

– Почему никто не додумался сбежать? Помогай, Малой, хватит нос воротить.

– Бежать? – прохрипел Макс, тоже хватаясь за прутья. – Знаешь, что делают, когда сбегает убийца? – он напряг мышцы. – Отпускают смертельный хвост, дают призраку его жертвы полную свободу, – железо заскрежетало, парень покачнулся. – Хвост найдет убийцу лучше и быстрее своры охотничьих собак. Он не отступит, не передумает и не простит. Он последует за обидчиком на край света и дальше.

Каждый убийца имеет право на такую же смерть, как и его жертва. Это право гарантировано мертвым лично Императором.

– В каком замечательном мире мы живем, Малой, – петли взвизгнули, и Шрам последним усилием сдвинул круглую решетку, преграждающую бугристый, будто проеденный гигантским червем, коридор.

В лицо парню дохнуло терпким прохладным воздухом. Макс от неожиданности заморгал. Всего десяток шагов – и темнота камня сменилась мглой вечернего неба. Живого, наполненного ветром, шорохом листьев и запахами летнего остывающего дня.

Кусты чуть качали ветвями, приоткрывая уходящий вниз склон. Они выбрались.

Раздался шорох, и жесткая рука обхватила парня за шею, фиксируя голову. Грош почувствовал, как теряет ориентацию. Небо с только что зажегшимися звездами завертелось, словно в калейдоскопе.

– Шрам, – на выдохе позвал он, ощущая в ногах противную слабость.

– Не угадал, студент, – раздался у самого уха незнакомый голос.