Первый ученик

– Они восточный седьмой штрек разрабатывали. Старикан свалился. Старыч просто сбежал, наверняка запил и зарекся. Но потом вернулся. Правда, уже не к нам. В тринадцатый пошел. Все знают, что нет хуже площадки, чем тринадцатая, будь она не ладна, – невысокий бригадир покачал головой. – Мировой мужик, если бы спросили, кто имеет шанс нарваться на блуждающего и сдохнуть, я бы назвал пару сотен знакомцев, прежде чем добрался до Сторыча, но, видать, судьба…

Услышав звук падения, Грошев обернулся. Игрок сидел на земле и очумело тряс головой, правая рука неестественно вывернулась назад, почти касаясь каменной стены.

Но испугало Макса не это в выражении лица Лехи, беспомощное и одновременно решительное. Как нельзя подходящее под фразу: «помирать – так с музыкой».

– Ты в норме? – спросил Грош протягивая руку.

– В ней самой, – Леха с усилием опустил вывернутую руку. – Чертов мертвец, – он ухватился за ладонь и поднялся. – Я его не чувствую, – Макс заметил, что лоб друга покрылся испариной, – но он чувствует все.

Здесь покойники, Грош, и немало, а призраки не могут…

– Пересекать границы чужих захоронений, – закончила Настя.

– Это все вопросы, которые вы хотели задать? – спросил второй автоматчик и посмотрел на Калеса пустыми, ничего не выражающими глазами. Макс узнал эту равнодушную пустоту, слишком долго она была его постоянно спутницей. Гвардеец не отвел взгляда.

– Тело Микорского подняли? – спросил Макс.

– Нет, – ответил Варкон. – Не стали возиться.

– Но как же так? Призрак! – воскликнула Настя.

– Не было призрака. А если и был, нам не показывался, – сказал заключенный.

– Надо на него посмотреть, – сказал Макс Тиру. – Пусть там мало что осталось, но надо.

Они спускались в штрек, темнота чередовалась со светом. Деревянные перекладины подрагивали под их шагами. Макс механически переставлял ноги, пытаясь избавиться от предчувствия, что назад они уже больше не поднимутся. Конечно, можно было еще там, в домике Маста, упереться рогом и никуда не ходить.

Не принимать навязанные правила, что с высокой вероятностью закончилось бы пулей в голову. А так… Это отсрочка. Еще одна. Жизнь превратилась во взятое взаймы время. А он еще жаловался на монотонность учебы в Академии.

Грошев пытался представить, что бы он сделал на месте Раимова? Фантазия сбоила. Дальше кресла, каменного глобуса и девушки, подозрительно похожей на Лису, в кружевном наряде на коленях, дело не пошло. Ох, на фига такие мысли сейчас.