Верховный

Со временем, они привыкли друг к другу, и когда кто-то из них попадал в беду, остальные приходили к нему на помощь. Не из-за дружбы, любви либо выгоды, но по привычке, из-за того, что стая без него ослабнет и уже не станет прежней. Сами того не замечая, они начали привыкать друг к другу, забывая о первоначальной причине союза, призванного объединить их лишь временно. 

Но жизнь не была бы жизнью, если б не подбрасывала вовремя неожиданные сюрпризы. Крутой вираж судьбы напомнил о главной причине пребывания здесь совершенно внезапно, когда лучи мощного белого света достигли разбитого лагеря.

Не вспышки солнца, нет. Но какое-то другое, завораживающее свечение, которое пронзило насквозь все перед собой. Озаряя округу, оно исходило из разбитого дворца, чьи остатки  грудой нагроможденных плит покоились на холме в километре к северо-западу от путников. Холм по кругу ограждался глубоким крутым рвом, через который тянулся веревочный подвесной мост.

- Столетник, - медленно и тихо, с благоговением произнес Танар, взирая на холм с вытянутой рукой.

– Так вот откуда шел свет при виде на долину.

Завороженные возникшим чудом, участники неподвижно наблюдали за ним. Оно настолько потрясало, что, наверное, боги всех народностей во главе с самим Творцом изумились бы открывшейся взору прелести. Самые ценные камни и кристаллы выглядели жалкими кирпичами по сравнению с этим. И даже вместе взятые, они не стоили его одного. Каменный цветок манил и вдохновлял, завоевывал сердце и покорял душу. Для взора он открылся столь быстро и также стремительно покорил путешественников.

 

Не в силах сдерживать себя более, король Октоса, не отрывая взгляда от руин на холме, направился к цветку. За ним пошел Викхель, а за гурком последовал Булдарн. Затем к холму выдвинулись эльфы, а за ними, позабыв о Варде, отправились гномы и Булдарн. Единственным, кто остался с раненными товарищами, оказался Аспур. Наплевав на прельщающее свечение, он громко взывал к путникам, но те его не слышали. Они, молча, шагали в направлении Столетника, рисуя в голове картину собственного триумфа.

Вот он, результат тяжелой дороги, до которого оставалось рукой подать. Вот она, первопричина прожитых страданий и лишений. 

Шаг путников быстро сменился бегом. Они спешили наперегонки к руинам, мешаясь, отбрасывая и сбивая друг друга с ног. Иногда завязывались короткие бои, отвлекавшие на время соперника. Не одну сотню километров они прошли в мире и согласии, но последний ожидаемо оказался раздором.