Верховный

Она нежно прильнула к нему, обхватив обеими руками его спину. Озадаченный Аспур, не ожидавший такого развития событий, не растерялся и вынужден был ответить сочувственной взаимностью. Темные пышные волосы охотницы источали приятный аромат лесных фиалок, доносившийся до него дуновением прохладного ночного ветра, а ее руки медленно ласкали спину и шею Аспура, испытавшего неимоверную легкость и благодать, отчего сердце в груди забилось чаще. В последний раз он утопал в объятиях своей любимой, но даже с ней сей интимный момент не ощущался настолько сильно.

- Мой дорогой Аспур, - раздалась сладким шепотом Аста, тяжело дыша в ухо собеседнику, - не обещайте того, что не сможете выполнить наверняка.

Аста освободилась от объятий собеседника также стремительно, как попала в них. Ее теплая ладонь напоследок мягко скользнула по его шершавой щеке, едва касаясь ее поверхности. После этого девушка поднялась и покинула обескураженного Аспура, отправившись спать. 

- Не обещайте, господин данн! Никогда ничего не обещайте! – напоследок повторила она и скрылась в ночной мгле.

Разум Аспура все еще переваривал произошедшее, а сам впечатленный гладиатор не спешил возвращаться обратно. Он был готов к поражению, однако не думал, что неудача постигнет его столь стремительно. Он всего лишь хотел подбодрить спутницу, помочь ей, и она отплатила ему откровенными объятиями. Для нее они, ясное дело, ничего не значили, а вот для другой девушки, наблюдавшей издалека… 

Гладкие щеки Абиель покраснели, глаза сверкнули, а пухлые алые губы крепко сжались и сморщились.

- Какая страсть! Интересно, а они любовники? – спросил Абиель подошедший проводник. Как и большинство путников, он уже был изрядно пьян, и улыбка не сходила с его довольного лица. Вероятно, он тоже успел посмотреть на трогательное общение двоих.

- Не могу знать, - сквозь зубы произнесла эльфийка.

- Вот бы и меня кто-нибудь так обнял, не только обнял, - с намеком произнес проводник, на что Абиель ответила яростным взглядом и молниеносно покинула дерзкого наглеца.

А между тем, на улице стояла глубокая ночь, и до рассвета оставались считанные часы. Пиршество подошло к концу, а напившиеся путники один за другим попадали спать. Вместе с ними под утро слабости предались и стерегшие лагерь Атлан, Вард и Викхель.