Верховный

Управляющий взмахом пера сделал несколько заметок в толстой книге.   

- Медина из династии Оклегерианов! – обратился к пленнице Костакул, - Мы, народ франов, по-братски предоставили тебе когда-то кров и поделились с тобой хлебом. И мы всегда поддерживали тебя в самые трудные минуты. Но на нашу бескорыстную заботу ты предпочла ответить подлым предательством, сведя с ума нашего великого короля. Сначала ты его уговорила отдать пустынникам наши земли. Потом ты принудила Его Величество участвовать в смертельном турнире.

Ты даже вызвалась лично сопроводить его к Цитадели, дабы своим змеиным языком напоследок нашептать ему губительные речи. Ты тайно сговорилась вместе со своим братом, Конрадом ради уничтожения Октоса и покорения его южной империей. А сейчас ты вернулась обратно, чтобы окончательно посеять смуту среди нас. Достопочтенный лорд Карф свидетель, я свидетель, Творец свидетель твоих страшных козней.

Пламенная речь Костакула впечатлила собравшихся, заставив их злобно фыркать с оскорблениями в адрес обвиняемой.

 

- Ведьма, посланная тьмой, - понтифик с криком ткнул толстым указательным пальцем в сторону узницы, чем еще больше завел зрителей.

- Я никого не подговаривала.

Медина попробовала оправдаться, на что дворяне зашипели пуще прежнего. Перекрикивая, они лишали ее всякой возможности обосновать свою позицию и доказать отсутствие вины. 

- Мы сейчас начнем долгий и тщательный процесс разбирательства. Но во избежание твоего позора и траты своего времени мы дадим тебе шанс во всем сознаться лично, преступница! – предложил младший брат короля.

– Сознаешься ли ты в содеянном? Сознаешься в том, что погубила короля? Сознаешься в государственной измене в угоду своей Родине?

Медина почувствовала, как нечто страшное подступало к ее горлу против ее собственной воли. Та самая Родина. На миг она представила себя свирепым, огнедышащим драконом из Дандбурбской Аллеи, изрыгающим пламя. Только вместо пламени – ненависть. Долгие годы она накапливалась, росла в ранимой душе Медины, пытавшейся бороться со слабостью, а теперь грозилась стремительным потоком выплеснуться наружу.

- Сознаюсь, - спокойно ответила пленница.

В зале поднялся одобрительный гул ликовавшей знати, а Костакул и лорд Карф поздравили друг друга довольными взглядами.

- Сознаюсь! Но не в том, что подлый Костакул выплюнул из своих мерзких уст, - с презрительным спокойствием продолжила Медина, заставив затихнуть ошеломленную публику.