Верховный

Да только этот герой у них же на глазах превращался в бесправного раба. Они могли жить относительно спокойно и вольно, но предпочли бороться. А я стал цепным псом Его Царского Величества. Каждый бой я превращал в захватывающее шоу, из-за чего прослыл любимцем публики и короля, в частности. Каждый выигранный бой я посвящал ничтожной аристократии и царю, с которыми ранее боролся за независимость и которых на дух не переносил. Арена радостно скандировала мое имя, а я желал каждому из них перерезать глотку. Желание это не позволяло мне умереть.

Я не хотел умирать. В конце концов, Конрад помиловал меня, превратив в «свободного раба» и одарив золотом, а я умело изображал благодарную преданность. И в день казни ребят я тоже изображал покорность. Вел себя, как трус. Вынужден был.

- Сложно представить, что может оправдать слабость духа. 

- Семья. Конрад предложил мне сделку. Взамен на принесенный камень он разрешал мне впервые после стольких лет вернуться к семье, а затем покинуть даннское царство навсегда.

Он, безусловно, жесток, но он соблюдает соглашения, поэтому я без раздумий согласился. 

Гурк окончил исповедь. Глаза его увлажнились, а в голосе почувствовалась дрожь. Живая легенда арены, непобедимый гладиатор стоял и проигрывал бой самому себе. 

- Ты так просто об этом рассказываешь незнакомцу? – Впервые за время разговора риторика Танара немного смягчилась.

- Я никогда никому не рассказывал об этом, Ваше Величество. Вы, вернее, ситуация меня вынудила это сделать. Долго я носил эту боль в себе, не показывая никому.

- И вдруг решил мне довериться?

- Вы благородный человек, - признался Викхель, - это правда. Гурки всегда говорят правду. Андское добродушие к друзьям и человеческая свирепость к врагам.

Король через силу улыбнулся. Не той улыбкой, что проявляется от веселья или какой-нибудь комичной истории, но той, которую люди дарят из вежливости, когда им приятно.

- И спасибо Вам большое.

- За что?

- В отличие от меня Вы заступились за правду. За тех, кого даже не знали.

Вы поступили великодушно, спасая этих гладиаторов.

- Да уж. А потом они спасли нас. – Король сделал паузу перед трудным решением. – Я постараюсь тебе помочь, как смогу. Семья – это святое. – Выдавил король из себя. Он не любил разглагольствовать и щедро рассыпаться в милостивых словах. Им он предпочитал поступки, подкрепленные парой крепких фраз. Вместо обильных благодарностей Викхель молчаливо кивнул, на что получил симметричный ответ. 

- Пора к отряду.