Чёрные начала. Том 12.

— Высоко… — пробормотал я, окидывая столицу одной из величайших империй этого мира с высоты птичьего полёта. Дворец был настолько высоким, что его шпили касались облаков, а комната Ки располагалась почти на самом верху.

— Красиво… — пробормотала Люнь. — Представь, каждый раз просыпаться и видеть перед собой такую красоту?

— Быстро надоест, — покачал я головой. — Такой вид нужен лишь для того, чтобы изредка смотреть на него и чувствовать воодушевление. Будешь смотреть на него чаще, и привыкнешь, из-за чего он уже потеряет свою привлекательность.

— Ты прямо-таки философ… — хмыкнула Люнь.

— Ну тут всё просто. Раньше я летал, и для меня это было прямо-таки вау, а сейчас…

Это уже обыденность. Жаль, когда чудо становится повседневностью. Ты перестаёшь его ценить.

Я бросил взгляд и увидел, что балкон шёл почти по всей длине стены этого дворца, и с него был ещё один выход, но уже в другую комнату. Через дверь с окнами я мог разглядеть аккуратный кабинет, где всё было разложено по полочкам, и вещи не валялись на полу.

Я осторожно толкнул дверь и прошёл внутрь, оглядевшись.

Аккуратно. Ничего лишнего, ничего ненужного. Шкафы, тумбочки, стол — всё было создано для работы, сразу видно. А ещё здесь было немало картин. Удивительно, но в комнате Ки картин не было, а здесь были, видимо, для рабочего настроя. Я пробежался по ним взглядом…

Пока не встретился им с Ки.

Нарисованной Ки.

Почему-то я даже и не обратил сразу внимания на огромную картину, что висела напротив стола и занимала всю стену.

— Это не Киаолиан, — раздался голос за моей спиной.

Моя реакция была понятной и мгновенной.

Крутанулся на месте, уже выхватив меч, чтобы через мгновение кончик лезвия был направлен на человека, смерть которому я желал всем сердцем. И сейчас это желание хлынуло мне в голову с новой силой, да такой, что я был готов взреветь и, не думая о последствиях, броситься вперёд.

Меня слегка трясло, но тем не менее меч медленно вернулся обратно в ножны в то время, как Вьисендо медленно отпустил рукоять меча, который до сих пор покоился в ножнах. Гнида, специально меня провоцирует же, сука.

— Вижу, ты борешься, — произнёс Вьисендо прохладно. — Это похвально.