Набег

– Эй, свистун, и ты, Унэг, сбегали бы, подстрелили чего?

– Будет исполнено, повелитель, – отозвался Беар, смахивая мечом грязь с сапог. – Уже идем.

Настреляв в ближайшем ельнике с десяток куропаток, Беар с Унэгом связали их, повесили на круп и поехали в лагерь.

Выглянуло солнце, стало душно. Унэг расстегнул воротник и вполуха слушал непрерывно болтающего Беара. Его вниманием завладела невиданная им доселе природа. Он пялился на странные каменные руины; на чудесные высокие деревья – ярко-зеленые, темно-зеленые – таких сочных расцветок в унылой степи не найти; на ручьи, с их холодной, и, главное, питьевой водой; на горы впереди.

Проезжая мимо колючих зарослей барбариса, облепивших толстую обомшелую стену высотой с человеческий рост, Унэг уловил в них еле заметное шевеление.

– Эй, Беар!

– Что там? – спросил ускакавший вперед воин.

– Не пойму. Кто-то здесь есть…

– Лисица? Подстрели ее.

Унэг вынул лук, вставил стрелу, натянул, и услышал голос:

– Все, выхожу! Не стреляй, воин!

Из кустов вылез человек. Он был невозможно худ: все ребра можно было пересчитать, не напрягаясь; жутко грязен; на голове преогромная пакля спутанных волос. Такая же лохматая борода покрывала щеки настолько, что виднелись только глаза – большие круглые пятаки, горевшие безумным огнем.

– Ты кто такой, убожество? – брезгливо поинтересовался Беар.

– Я? Мое имя ничего вам не скажет.

– Ладно, презренный, – сказал Беар. – Ты воняешь хуже дерьма.

– Мне хотелось бы поговорить с вашим ванаксом, – не обратив внимания на колкость, попросил человек.

– Думаешь, оно того стоит? – нахмурился Беар.

– Думаю, да. У меня есть что рассказать.

– Хорошо, пошли. Только без шуток! Не то умрешь.

* * *

– Так ты говоришь, что знаешь, кто такие эти воины, – произнес Габа, задумчиво крутя ус.

Он сидел на валуне; на его коленях лежал палаш. Человек согнулся перед ним в поклоне таком низком, что голова касалась земли.

– Ну так рассказывай, оборванец.

– Воины эти из ордена «хранителей огня». Дурная слава идет про них. Люди болтают, что они поклоняются Баадоху.

– Кому-кому?

– Демону. Шайтану. Тьме.

– Надо же…

– Не ходите туда, прошу вас. Я не сомневаюсь в вашей доблести, – поспешил добавить нищий, видя, как искажается лицо Габы. – Но именно это все погубит. Если вы разобьете черных рыцарей, может случиться непоправимое.