Кровь деспота

– Эй, полегче! – вдруг подал голос один из подопечных Лексо – бородач в одежде, которая выглядела в два раза хуже, чем обноски командира. Зато сапоги у него были великолепного качества и блестели под тонкими лучами солнца.

– Отличные сапожки, – произнес я. – Почем брал?

Лексо цыкнул на своего помощника и сказал:

– Насчет моего прозвища ты ошибся. А вот прочие вещи ты обрисовал правильно, Фосто, но дело тут вовсе не в поддержке разных королей. Правитель в Парлании уже появился, и столицу он не сдаст, так что всех мятежников ожидает незавидная судьба.

– Ну конечно! – усмехнулся я.

– Дело в самом графе. В лорде Балинте. Он совершенно отрешен от этого мира, хотя считает, что, сидя в Вековой Вершине, решает его судьбу. Опаивает каким-то колдовским зельем своих людей и держит их подле себя. Мой господин не был у своего отца с прошлой зимы. Опасается за свою жизнь, так как опьяненные зельем воины способны на любую мерзость. Они подчиняются лишь Балинту.

– Да кто же в здравом уме отправится к такому безумцу? – спросил я, обменявшись многозначительным взглядом с Алабелью. – Его люди прикончат нас перед воротами замка. Или схватят и заставят выпить чудо-зелье. Нас заставят рассказать все, что мы знаем. Все о нанимателях.

– Если бы мой господин этого боялся, то я бы построил беседу иначе.

– Нам-то от этого что? – не выдержал я. – Я смерти не боюсь, и по мне лучше вступить в бой здесь, чем точно подохнуть в замке.

– И бой этот ты запомнишь. Если живой останешься, – поддержала мои слова Алабель.

– Я знаю, как сделать так, чтобы граф вас принял. Вам останется лишь улучить момент и избавить мир от злодея. Мой господин одарит вас золотом и снарядит лучший корабль, на котором вы доберетесь до Эллас-Амина.

– Сорока обещала маленькой девочке приглядывать за ее цыплятами. Какие у нас гарантии, что ты не врешь?

– Гарантии, гарантии, – Лексо чесал подбородок и гадко улыбался. – Такие сойдут?

Один из его подручных вдруг бросил мне увесистый кошель. Я поймал, взвесил его в руке и открыл – моему взору предстали золотые изображения покойного парланского короля в профиль. Десять штук.