Пираты пустошей

Только сейчас я заметил, что всё моё лицо покрыто уже засохшей кровью, к которой прилипло пара мелких комочков субстанции, о назначении которой я предпочёл не задумываться. Блестяще. Ещё ни разу в жизни я никого не убивал и начал сразу с двух гвардейцев. Поистине, я не размениваюсь по мелочам, особенно если учесть, что третьего скорее всего тоже повесят на меня. Довольно заметные потери для не слишком-то многочисленной гвардии, которую обычно берегли. Вроде бы столько людей за один день они не теряли уже лет пять.

Или десять? Похоже, что ближе к второй версии.

Вытащив из кармана платок, я начал оттирать лицо, поразившись тому, как быстро огрубели мои чувства. Ещё позавчера меня бы скорее всего трясло от ужаса и отвращения, но за прошедшие сутки я успел пережить так много, что участок мозга, отвечающий за переживания, похоже временно отключился, чтобы совсем не перегореть.

Первые лучи рассвета начали потихоньку разгонять тьму, и я было уверовал в то, что злой демон, взявший власть над моей судьбой в свои когтистые руки, хотя бы в этот раз ослабит хватку, когда лодка, окончательно устав тянуть лямку, вздрогнула и начала резко снижаться всё более сваливаясь в крутое пике.

Древний механизм, поддерживающий судно в воздухе на протяжении сотен лет, был всё же не рассчитан на противостояние молниям и сейчас умер, превратив чудесное творение древних в красивую, но бесполезную поделку. Напрасно сжимал я в руке светящуюся полусферу, судорожно посылая мысленные команды. Машина ещё удерживалась от простого падения на землю, но стремительно неслась под уклон, прямо на гряду красных скал, возвышающихся посреди пустыни.

Закрыв глаза, я попытался вспомнить какую-нибудь подходящую молитву. Конечно же в голову не пришло ровным счётом ничего и со скалами я встретился в молчании, судорожно вцепившись в подлокотники кресла. Чудовищной силы удар бросил меня на приборную панель, как мяч, милосердно погрузив в бессознательную темноту.

В себя я пришёл, словно по частям. Сперва шевельнулась левая рука, затем правая судорожно опёрлась на пол, открылся левый глаз, а уж потом я, застонав, попытался встать на ноги. Получилось у меня это не сразу, а где-то попытки с третьей, и уже кое-как поднявшись, я с ужасом обнаружил, что мой второй глаз не видит ровным счётом ничего. Вскрикнув, я схватился за лицо. Оно было в крови, на сей раз явно моей собственной.