Повесть о последних зеркалах

Красноглазый… Баба без кос… Ведьма. – роптали наемники, опасливо глядя на златовласую девушку. Оружие в их руках угрожающе тряслось.

- Какое вам до меня дело, смерды? – Небрежно крикнула им Талия. – Прочь пошли, пока в жаб не превратила.

Не дожидаясь реакции, княжна захлопнула дверь и, подперев ее спиной, закрыла глаза, запрокинув голову.

- Что же это станется…? – Жалобно прошептала она. – Наставница, матушка… Берегите себя.

Внезапно, ее словно молния пронзила. Талия широко распахнула глаза и встревоженно уставилась на меч, стоящий в углу.

***

Первые вступившие в бой солдаты, уже погибли. Ульф слышал их крики, доносящиеся с улицы. Сам он юркнул в какой-то склад и здесь, помогая себе чарами отбивал бесконечные атаки стесненных в движениях послушников.

Витязь глубоко дышал, отгоняя усталость и заглушая жгучую боль в глазу. Привыкший сражаться руническим мечом, он совсем забыл, как жесткие блоки вредят клинку из «ржавой» стали. От того… Витязь перевел взгляд с щербатой сабли на послушника, испуганно зажимающего рану на шее.

Здесь, в тесном складе, заставленном ящиками под самый потолок, Ульф мог сражаться. Он провел среди одарованных несколько долгих лет и прекрасно знал их силы и слабости.

Поняв, что рана не смертельна, послушник вновь бросился в бой. Он двигался быстро – не многим быстрее, чем способен человек, но вот то, как стремительно он развивал эту скорость и как легко менял направления ударов и движений – оставалось недостижимым и самому ушлому из смертных.

Ульф призвал магический круг и слабый поток ветра чуть ли не сдул нападающего, заставив его ощутимо замедлиться – Норик научил, что вовремя свих «рывков» послушники практически не имеют веса и легко поддаются стороннему воздействию.

Удар витязя вновь достиг шеи врага, но сабля с глухим стуком уперлась в кость и, не привыкший к подобному Ульф, отпустил бесполезную железяку. Хищно ухмыльнувшись, он сжал кулак и ударил красноглазого по лицу.

- Тебе не выйти живым со склада. Разве не ясно? – Раздался голос Мэрина позади. Ульф обернулся.

- Как и тебе.

Второпослушник пожал плечами.

- Но ведь это ты хотел броситься на нож… А сейчас – пока ты борешься за жизнь, несчастные солдаты гибнут, пытаясь прогнать нас из города. Сжалься над ними и умри быстро.

- Мой учитель говорил, что нет худшего оскорбления для воина, чем жалость.