Повесть о последних зеркалах

Металлический лязг окованных сапог по каменной мостовой… Толпа расступилась, пропуская отряд стражи, сопровождающий человека в костюме палача. Вскоре на площадь вступил еще один отряд солдат и связанная девушка. Совсем юная, в тонкой льняной рубахе и с отрешенным взглядом. Увидев ее, люди загалдели, да так, что и слова не понять. Какой-то мужик с охапкой хвороста и радостной улыбкой проскочил меж охраны и хотел что-то весело прокомментировать в спину обреченной, но мощная рука быстро схватила его за ухо и, лишь вскрикнув, он вернулся в общую толпу.

- Меня всегда удивляло, как обреченные позволяют себя казнить. – Сказал Ульф. – Даже она… Чуть ли не сама всходит на костер… Спокойно позволяет привязать себя к столбу… И просто смотрит, как к ее ногам складывают хворост.

- Ульф… Мы должны остановить это! – Княжна выглядела искренне обеспокоено. – Она еще ребенок!

- Она ведьма, Талия. Ребенок или нет, а ведьмами не рождаются.

- Но тогда и ведьма! Я обуздала магию, а никакой бумажки от гильдии магов у меня тоже нет!

- Дело не в бумажке… А в том, что гильдия берет на себя ответственность и обязательство отвечать за поступки своих членов.

- И как же навредила люду она? – Не унималась Талия.

- Ну, от куда ж я знаю… Был суд. Ее приговорили. Дело-то не хитрое.

- Ты прекрасно знаешь эти судилища…

- Что ты хочешь от меня? – Устало оборвал ее Ульф. – Чтобы я вынул меч и выжег всю площадь? Ты дочь Великих.

К обреченной выбежал и веселый мужичек. Он возложил свою охапку к ее ногам и побежал за новой, едва ли не в припрыжку. Палач протянул руку, и стражники вложили в нее горящий факел. Толпа затихла в предвкушении.

Ульф вдруг понял причину своего равнодушия. «Я привык позволять умирать обреченным. А вот Талия… Зная, что могла бы спасти ведьму, тяжело перенесет ее смерть.

Палач вознес горящий факел, чтобы все собравшиеся видели огонь призванный очистить грехи. Его лицо было абсолютно спокойно. Словно садит он картофель, а не возжигает хворост под босыми ногами девицы.

В гробовой тишине лишь одинокий смех звучал. Веселый мужичок прыгал и хлопал в ладоши, то и дело оглядываясь и удивляясь, почему не радуются остальные. Ведь сегодня – такой чудесный день…

Занявшееся пламя означало одно – неизбежность.