Повесть о последних зеркалах

Затаились ли среди них побеги? Набухли ли под ее конем кочки? Лишь секунда замешательства чуть не стоила ему жизни, когда позади в него устремилась очередная ветка.

Это почти невозможно для человека… Из царящего вокруг гула и скрежета уловить и вычленить всего один хруст. Но Ульф бы умер многие годы назад, не будь он способен на это. Не среагируй он на незримую опасность… Послушники двигаются куда быстрее, а Ульф научился сражаться и с ними. Увернувшись от угрозы, он призвал магический круг и направил его на кишащий клубок из стволов.

Стремящиеся в его сторону корни ощутимо замедлились.

«Я дочь… Аллазария! Я дочь… Тиалин…» – Пыталась вернуть контроль над оцепеневшим телом Талия. Но кошмар, поглотивший деревню, заставлял ее зажать что есть силы уши и вжаться в гриву коня. «Пусть все исчезнет! Пусть все прекратится!» – молила она, но: «Я дочь Великих! Я не могу проиграть!» – Тут же возражала она сама себе. «Нет! Я уже проиграла… Сражается только он…» – Вдруг, словно молния пронзила ее душу, выжигая страх.

Талия вспомнила, что все это время; все время, пока она дрожала от страха, ОН сражался! Она открыла глаза в поисках своего защитника… Страх отпустил ее душу, лишь чтобы с удвоенной силой сковать ее через секунду.

Ветвь пронзила живот Ульфа и тут же зачахла, вкусившая отравленной крови. Витязь упал на колено, но лишь на три вдоха отдыха. Он уже давно не чувствовал боль – она стала чем-то естественным, как и усталость. Он уже видел свою цель – сердце леса мелькало между поредевших стволов.

Не взирая на раны, Ульф продолжал рубить лес. Но пробившийся сзади корень, вонзился в его спину и дыхание сперло. Витязь упал на колени.

Серперо Аларум. – Навязчивый шепот рун.

Ульф призвал магический круг и направил его себе в лицо. Мощное дуновение ветра расправило его легкие и витязь откашлялся, сплевывая кровь. Не успев восстановиться, он вновь вскочил и вскружился в танце. Игбор истощал запасы дерева на постоянные атаки. Нужно лишь продержаться.

Но все тщетно. Ульф слишком поздно понял, что потратил уже последние силы. Слабость вдруг неподъемной ношей рухнула на его плечи и, поддавшись ей всего (как ему казалось) на мгновение, он вдруг ощутил обвивающуюся вокруг его ноги лозу. Он чувствовал, как побеги жалят его. Умирают, коснувшись его крови и жалят вновь. Стиснув зубы, он дернул ногу, но лишь разодрал себе мясо о шипы. Он занес меч, но… Куда рубить? Лозы густо обвились и проросли в почву.