Альгардская ночь

Неизвестный вынул из ножен меч и руны на его клинке вспыхнули голубой светящейся дымкой.

- РОНАЛ! УРАС! – Выкрикнул воин и его меч вспыхнул голубым огнем. Пламя разрасталось от гарды и поглотило клинок целиком, приняв его форму.

Князь был измотан. Приходилось напрягаться, чтобы просто шевелить раненой рукой, но он не собирался показывать своей слабости до последней секунды жизни. Князь снял перчатки. Он знал, что рунический меч берет свою силу от воина, а перчатки лишь мешают этому обмену.

- РОНАЛ! БАЛОР! – Воззвал Рассел к клинку и тот отозвался, вытягивая энергию из хозяина и превращая ее в бушующее багровое пламя, охватившее клинок целиком. Впрочем, рукоять меча вмиг стала ледяной. И, даром что рядом бушевал огонь, Рассел чувствовал, как холод сковывает все его тело.

- Вот! Вот она, мощь моего народа! Даже оскверненный человечками, этот благородный клинок все еще прекрасен! – Вознесся руки к небу, ликовал воин.

У князя не оставалось сил.

В глазах уже рябило, а пламенный клинок высасывал их остатки с невероятной скоростью. Все на что его хватит – это одна атака. Последняя атака, которая решит, умрет ли он с честью, или будет добит обессиленным. Криком придавая себе сил, он устремился на врага.

В последний миг он смог разглядеть улыбающиеся лицо под шлемом и красные угольки его глаз. От удара мечей их пламя смешалось, породив столб огня, поглотивший обоих воинов… Из этого огня вышел лишь один.

Руны на мечах в его руках полыхали багровым и голубым.

***

- СМЕНА! – Отдал команду Хорриган, и строй, занявший брешь, пришел в движение. Солдаты второго ряда сменили товарищей перед собой, дав тем отойти в тыл и передохнуть.

Штурм города продолжался уже довольно долго и сейчас это был бой на истощение. Неутомимая армия бесчисленных големов наступала и с каждой минутой лишь наращивала свое превосходство. Люди уставали, а големы планомерно напирали, и каждая их атака лишала защитников драгоценных сил.

Ресурсы солдат истощались, смены происходили все чаще, и похожая картина была на всей протяженности стены. Каждая смерть, каждая, пусть и незначительная, рана гвардейца была ударом по обороноспособности города.

Хуже всего дела обстояли на обескровленных главных воротах. Лишённые рунического клинка и магической поддержки, воины на том участке проявляли небывалую стойкость и силу воли, что позволяло им продолжить бой.