Не попал! 2

Да и характер ее сейчас разительно отличался от того, который она показала Косте. И ему не было понятно, где же настоящая она. Такое ощущение, что они обе, мечтательница в розовой комнате и демонетка, были частью одного целого. Вот только почему его силами воспользовалась такая Нона?

Разве ей не хотелось быть стереотипной девочкой-волшебницей? От мыслей, что роились в голове, ему впору было ее обхватить руками, а то разорвут его окончательно. Одно было ясно — дерьмо, которое он сейчас наблюдает, слишком странное даже для него.

Тем временем кентавр спокойно встал. Похоже, он особенно неудачно кувыркнулся, потому что позаимствованная часть висела без движения мертвым грузом, да и выглядывающая такая белая в освещении уличного фонаря кость из одной из рук явно намекала на это.

Проблема была в том, что это был ненастоящий кентавр. Для него эти раны были ничем. Он это тело позаимствовал, а потому мог себе позволить странные маневры. Такие как просто плюнуть им в сторону этой необычной для него волшебницы.

Напрягшаяся пасть со всей своей силы запустила человеческий снаряд, который еще и закрутила для большей пробивной силы. Не было такой волшебницы, которая не ловила девушку в беде, пусть уже и выглядящую мертвой. Волшебницы добрые и понимающие, их так легко ловить в такое, если не получается убить с наскока!

И предвкушающий красивое поражение своей цели конь был изрядно озадачен, тем, что произошло. Она уклонилась! Просто отошла в сторону, даже не пытаясь спасти!

— Она вечно пыталась вызвать ко мне ментов.

Тут Костя окончательно понял, что его вины во внешнем виде Ноны нет ровно никакой. Просто девушка успешно скрывала это все под розовой оболочкой. Их связь, по которой он определял, где же она, усилилась с ее превращением. И он ощущал теперь отголоски застарелых и непрощенных обид, из которых сейчас полностью состояла «волшебница» перед ним.

Ох и не ту девушку вы сделали волшебницей, дурные вы феи!

А дальше началась настоящая битва. Монстр, любящий людей(в гастрономическом смысле), против той, которая, казалось, ненавидит каждого встречного.

Безголовый конь без дополнительного тела стал более маневреннее, но теперь мог только бессильно клацать зубами в надежде урвать хоть один кусочек. А его обугленный язык вился, стараясь оставить рану побольнее.