Да, я счастливчик, и что с того?! Том 1

Но какого рода свободе? Завтрака в компании человека, которого я в глаза-то никогда не видел, но одновременно с этим приходящегося мне отцом? Мда-а-а… К такому меня жизнь не готовила, но когда-то же эта встреча должна была состояться.

И это была лишь одна из проблем на повестке нового дня. Вторая, но не менее значимая — где здесь, собственно, столовая?

Вот мы и приехали, наследник рода Гордеевых. Знаете, а идея с амнезией кажется мне всё более и более привлекательной.

Ничего. Разберемся.

Глава 3

Столовую я отыскал по запаху еды.

Выглядела она не менее роскошно остальных помещений особняка. Панорамные окна от пола до потолка с полупрозрачным, развевающимся от ветра, тюлем. Канделябры в качестве украшений на тумбах из темного дерева, из того же дерева длинный обеденный стол с обитыми дорогой на вид тканью стульями и хрустальная люстра по центру потолка.

Во главе стола восседал мужчина с пышными усами и бородой. Одет он был в строгий черный костюм, и я сразу признал в нем того самого графа Гордеева с фоток в Интернете.

Ну здравствуй, папаша. Понятия не имею, что случилось с прежним вашим сыном, вернее с его душой, но теперь я за него. Не прошу любить и жаловать, но по возможности придется понять и простить, если сотворю какую-нибудь херню.

Стол был накрыт всего на две персоны, так что присел справа от мужчины, прокашлялся и будничным тоном поприветствовал:

— Доброе утро, отец.

— Видимо, лишь для одного из нас оно доброе, — сдержанно ответил тот, метнув в меня укоризненный взгляд золотистых глаз.

Я не знал, что ответить, поэтому драматическая пауза затягивалась. Пока она длилась, не нашел варианта лучше, чем приступить к завтраку, который состоял из овсяной каши с фруктами, пары отварных яиц и тостов с маслом. Шлифануть всё это дело предлагалось чашкой кофе с облаком густой пены.

— Виктория рассказала мне о твоем ночном приключении, — продолжил «отец» и снова смолк, предоставляя мне, судя по всему, возможность выдвинуть собственную версию событий.

Этой возможностью я и воспользовался, прожевав кашу.

— Когда тебя держат взаперти, как зверя, чисто из принципа хочется покинуть клетку.

— Ты знаешь, почему мы пошли на такие меры, — парировал Павел Платонович, зачерпывая кашу кончиком ложки.

— Обучение в академии, — предположил я.

— Именно, Димитрий.