Да, я счастливчик, и что с того?! Том 1

Такова официальная версия, и ее нужно поддерживать.

— И какой в этом смысл?

— Их сокрытие.

— Если твои силы не пробудились, что мешает объявить Викторию наследницей, а тебя списать в утиль, как второсортного? В курсе, что ты сейчас сам роешь себе яму, в которую провалишься? Да и что такого ужасного в раскрытии способностей к предвидению?

— Потому что на самом деле я владею не ими.

— Поздравляю, — повела девушка плечами. — Тогда владей ими в ее глазах и выиграй себе время. Или до такого ты сам не додумался?

— Я… — и запнулся.

А в самом деле, к чему мне скрывать пробуждение ложных способностей? Пусть Виктория продолжает строить мне козни и давить на те слабости, которых у меня не существует. Дам сестрице то, чего она добивалась, но под иным соусом. Посмотрим, как она это воспримет и какие шаги предпримет следующими.

И перед отцом не стыдно, кстати. Димитрий перетянет на себя одеяло наследования безо всяких вопросов, как единственный сын, не обделенный при этом магическим даром.

— Если хочешь, я подтвержу Виктории, что ты пробудил в себе способности к предвидению, — ухмыльнулась Ксения.

— Нет! — только и успел выкрикнуть я, прежде чем на голову девушки опрокинули стакан с какой-то красной жидкостью. Судя по запаху, с вишневым соком.

— Вот, значит, как! — воскликнула Полиночка, которая, собственно, и держала в дрожащей руке уже опустевший стакан. — А я думала, что значу для тебя хоть что-то! Какой же ты… какой же ты отвратительный, Гордеев!

— Моя рубашка… — прошипела Ксюша, осматривая малиновые пятна на некогда белоснежной ткани.

— И так будет с каждой, кому ты соберешься забраться под юбку! Понял, нет?! — продолжала буянить княжна, привлекая к нашему столику всеобщее внимание студентов.

— Моя. Рубашка… — чуть громче повторила девушка, и с каждой секундой глаза ее наливались всё большей яростью, а лицо краснело.

Припоминая, с какой легкостью она смяла тот жестяной цилиндр, можно было лишь предполагать, что произойдет с Полиночкой, если та не умерит свой пыл.

— Выйди вон, — поднял глаза на взбешенную княжну, пытаясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие. Внутренне меня трясло не по-детски.

— Нет, никуда я не пойду, пока мы не разберемся! — пошла блондинка в отказ.

— Никуда она не пойдет, пока не извинится, — добавила Ксюша.