Последний реанорец. Том XI

Ты права, ‒ весело рассмеялся картар, но в следующий миг получил порцию избиений уже от богинь и тотчас поник, а затем, подступив снова ко мне, вновь заговорщицки и еле слышно пропел в моё ухо: ‒ Если б я, был султан, был бы холостой…

***

Мерраввин.

Долина Хорс.

За два прошедших месяца вокруг почти материализовавшейся астральной арены сформировался огромных размеров оживлённый город. Событие, которое случается один раз более чем за сотню лет.

Развлечение Древних.

Момент, когда все становятся равными. Момент, когда даже незыблемые хранители Мерраввина обращают свои заинтересованные взоры на происходящую забаву, а порой и выбирают избранных.

И в чем-то многие разумные были правы. Ведь за происходящим прямо сейчас наблюдали сразу несколько странников.

‒ Арена почти готова, ‒ холодно констатировал Гумонд, глядя сверху вниз на бесчисленное скопление смертных, стоя на необъятном утёсе, который возвышался над ареной. ‒ Он уже здесь?

‒ Еще нет, ‒ отозвалась Аллейда. ‒ Иначе мы были бы в курсе.

‒ Вы ведь понимаете, что реанорец сам по себе опасен?! А с учетом вмешательства Убийцы Богов всё становится заметно сложнее? ‒ подал голос Аарр'азз.

‒ Это неважно, ‒ отмахнулся брезгливо Гумонд. ‒ Он не у себя дома. Когда знания Жнеца Бездны окажутся в наших, даже картар не сможет что-либо поделать с созданной армией. Да и Хаарса что-то готовит.

‒ Всё это прекрасно, братья, ‒ вновь заговорила Аллейда с сомнением глядя на собравшихся. ‒ Но мы так и не решили, кто выступит против Зеантара на арене…

Глава 11.

Инферно.

Манор Архидемона Одержимости.

Ждать пришлось недолго. Меньше, чем изначально оказалось заявлено мироходцем. Однако я не заметил особой разницы. Даже не хотелось покидать малый тронный зал, ведь в голове сейчас витало много мрачных и скверных мыслей. Слишком много.

Я всегда считал, что мне больше никогда не придётся возвращаться в тот проклятый мир, но в очередной раз убеждаюсь, что жизнь странная и чаще всего нелепая штука.

Я ненавижу Мерраввин. Ненавижу всеми фибрами души. Наверное, эта неконтролируемая ненависть, ярость, злоба и гнев вырезаны на моих костях. На самом моём существовании. Я ненавижу каждого его жителя, начиная с детей и заканчивая дряхлыми стариками.