Сантехник. КНИГА 1-2

Совсем голодом не морят все же, хотят еще в качестве консервов использовать наши тела, чтобы мы слишком не исхудали по дороге и не падали лицом в пыль постоянно.

Я со своей фигурой и большим весом должен стоять где-то в первых рядах на разделку, засолку и зажарку по сравнению с достаточно тщедушными крестьянами.

Спрятавшись под рогожей от немилосердного светила, я опять мочу лепешку в оставшейся после жадных глотков воде и старательно грызу ее окаменевшие края.

Лицо уже хорошо сгорело, поэтому и его тщательно мажу серой землей, на которую бережно пролил несколько капель воды.

На такой жаре и упадке сил есть совсем не хочется, однако я заставляю себя и старательно пережевывая, съедаю лепешку всю целиком, чтобы поддержать свою силу и выносливость. Тем более, что проходит около трех часов или немного больше самого жаркого времени, которые я провел в тяжелом полусне-полудреме от духоты, пока звучит команда подниматься в путь.

Рогожа все-таки дает какое-то укрытие от лучей светила, да и сама не раскаляется, сплетена похоже из правильной травы.

Один из мужиков, сидевший рядом со мной, внезапно взбунтовался. Возможно, что от солнечного удара или наступающего неотвратимо от животного ужаса сумасшествия. Проигнорировал команду и появление рядом стража-нелюдя. Был нещадно протянут плеткой, однако не встал все равно, даже попытался вцепиться в бьющую его руку из последних сил, что-то невнятно крича.

После такого явного нарушения распорядка и дерзкого поползновения на руку хозяина его жестко избили древками копий мгновенно слетевшиеся на шум орки.

Полностью окровавленного мужика раздели до пояса, связали так же, как меня до этого, привязав руки к жерди, лежащей на его шее и плечах.

Потом очень сильно выпороли и навесили на окровавленные плечи повышенный груз, который несчастный смог нести всего пару часов, а потом упал совсем, даже не пытаясь подняться.

Петля на шее затянулась, встать под грузом связанный конечно он уже не смог.

Даже остановив подводу, вернуть к жизни его не сумели или не захотели, просто сняли с него груз и петлю, а тело закинули на подводу, прикрыли его же рогожей от палящего светила.

- Вот еще один отмучился, - подумал я про себя, исподтишка окидывая взглядом остальных рабов, молча и понуро смотрящих на уготованную им самим такую же судьбу.