Небесный Трон 12

Хватит сопротивляться.

Мужчина не лукавил. Повисший над кратером дредноут блокировал любые несанкционированные пространственные перемещения, притом даже для большинства божественных артефактов.

Однако Деус отвечать не спешил. Он прекрасно понимал, что в полноценном бою ему ни за что не сладить с кем-то настолько быстрым и сильным, поэтому в конечном счёте решил полностью положиться на свои умения Мастера Разума.

Вздрогнув, Кай на миг замер, но затем резко сделал уверенный шаг в сторону оппонента. Воля мужчины раскрылась на полную, заставив даже пространство содрогнуться, а Верховного Магистра Ордена Чистоты согнуться от тяжести.

Сделав ещё шаг, Суверен Храма вдруг снова замер, вот только затем опять продолжил движение. Со стороны этого никак нельзя было увидеть, но прямо сейчас между Магистром Ордена и Каем происходила крайне сложная и насыщенная битва. Однако не в реальности, а в их умах. Деус резко помрачнел.

Несомненно, он серьёзно уступал Деусу в опыте ментальных сражений, зато при этом не только владел чуть улучшенной Продвинутой Волей Разума, но и использовал её полностью самостоятельно – без системных костылей. Это давало Каю огромное преимущество.

К слову, не стоило путать Волю Разума, что являлась названием Воли, чей источник – это разум, и Волю Разума, что обозначала умение контролировать стихию Разума с помощью Воли.

Спустя несколько долгих секунд Кай наконец добрался до побледневшего Деуса и схватил его за горло. Однако тот продолжал сопротивляться, заставив Кая не только сковать его тело Холодом Пустоты, но и воспользоваться техниками Пути Души, дабы вразумить упёртого Небесного Монарха. В конечном счёте, испытав жуткую духовную боль, ослабший и дрожащий Деус Йен Талос всё же прошептал:

– Сдаюсь…

***

– Поздравляю, Хозяин, вы наконец-то распечатали Старшую Руну и захватили его туловище, – произнесло невысокое четвероногое существо – одна из марионеток Кукольщика, созданная из могучего зверя-Полубога.

Очнувшийся от многотысячелетней медитации Небесный Монарх, в чьих ранее пустых глазницах вновь засиял алый свет, проигнорировал слова слуги и прикоснулся к груди костлявой ладонью.