Молот империи (часть 3)

Зимой такое сделать сложно, но заброшенная и недостроенная гражданская дорога подошла для взлётной полосы крылолётов идеально.

— Генерал, — Капитан Евгений Ермолин встал смирно и поднял руку в знак приветствия. — Всё готово! Можем вылетать!

Высокий парень лет двадцати в кожаном шлеме пилота летающей машины, с белым офицерским шарфом на шее, стоял рядом с крылолётом. Это двухместная модель с закрытой кабиной, самая большая из тех, что остались. Остальные три крылолёта — одноместные.

В моё время эти машины были поменьше, и в конструкции были двойные крылья.

Сейчас крылолёты стали больше, и обшиты уже не деревом, а сталью. Вооружение теперь не только пара пулемётов, а ещё скорострельные автопушки в 20 миллиметров, как на риггах.

— Летали раньше? — спросил капитан, поправляя шарф.

— Никогда.

— А ведь мы и вы — пилоты, — он засмеялся.

Летунов у нас было мало, поэтому у всех пятерых были привилегии. Одна из них — более свободное общение с высшими офицерами. Генералы Дома Варга порой кипятились, когда молодые капитаны и лейтенанты так по-свойски с ними общались.

Меня это не раздражало, ведь все мои приказы летуны выполняли чётко и быстро.

— Полетели уже, — я показал на машину. — Раньше долетим, раньше сделаем все дела, раньше вернёмся.

Остальные три машины были на дежурстве, они вылетели на разведку. Далеко они не отлетали, старались оставаться вблизи наших позиций. Если враг отправлял свои крылолёты наперехват, летуны возвращались под защиту противовоздушных пушек.

А вот эта машина, предназначенная для метания бомб, пока стояла без дела, поэтому я её и взял.

Ещё одну сбили во время штурма Мардаграда, ей управлял сам Ермолин, но он смог выжить и приземлиться на парашюте.

Он открыл мне дверь и только потом сел сам. Я осмотрел пульт с кучей манометров, тумблеров и кнопок, почти как на риггах. На лобовом стекле осталось несколько отверстий от пуль, следы прошедшего боя. Их едва заделали.

— Вам повезло, капитан, — сказал я. — Могли же вас расстрелять, пока вы спускались с неба.

— Никто бы меня не расстрелял, — он засмеялся.

— У нас же свой кодекс чести. Если кого-то подбили, то он спокойно спустится до земли. Я же знаю всех, кто летает с той стороны, и меня они знают. Мы же вместе были в лётном училище.

Ермолин начал переключать тумблеры. Раздался протяжный треск, запахло горелым игниумом. Винты, установленные на крыльях, защёлкали и начали вращаться, всё быстрее и громче.

— Но не волнуйтесь, генерал! — продолжил капитан, крича, чтобы я его услышал.