Молот империи (часть 3)

Винить жителя Огрании за месть? Тех, кому в детстве вместо сказок рассказывают, как один человек из этих мест устроил кровавую резню на всю страну, чтобы отомстить за род? И это мне его обвинять, когда сам убил императора, чтобы тоже отомстить за брата? Со стороны-то сейчас всё кажется иначе, но когда сам на месте того, кто хочет отомстить, думаешь совсем по-другому.

Не, для сожалений нет времени и смысла. Да и с таким ультиматумом война всё равно была неизбежна, мы просто могли протянуть время.

Но убивать безоружного посла…

Что-то здесь нечисто.

— Собираемся прямо сейчас, — объявил я. — На военный совет, обсудим новые вводные. А этих отпустить! — я показал на помощников посла, которых гвардейцы Варга сгоняли в одну кучу. — Пусть возвращаются домой.

— Вон тот, — генерал Климов показал на перепуганного парня. — Троюродный брат Келвина. У него другая фамилия, но мы можем взять его в заложники…

— Генерал Загорский сказал его отпустить, вы разве не слышали приказ? — хриплым голосом рявкнул Ян. — Или мне каждый раз надо вмешиваться?!

Все с недоумением уставились на него.

— Мне надо помыть руки, — прошептал он. — Голова болит.

— Отпустить их, — повторил я спокойным голосом. — И на совет. Живо. Я орать не буду, но это не значит, что можно меня не слушаться.

Все расходились, причём военные с таким довольным видом, будто увидели лучшее зрелище в своей жизни. В мою сторону шли гвардейцы Громовых в чёрных стальных нагрудниках, сопровождая Катерину. Она смотрела на меня с большим удивлением.

— Янек очень зол, — произнесла она.

— Нет, не очень, — я помотал головой. — Иначе он бы сжёг его, как умеет. Лучше давай-ка посмотрим вот это.

Я показал ей окровавленный лист. Громова брезгливо поморщилась. Слуги тем временем заворачивали труп в испорченный ковёр. Кровь текла на белую плитку, они старались в неё не наступать.

— Тут условия разоружения, — сказал я, показывая на лист. — Очень жёсткие. Ультиматум, который принимать было нельзя. Мы могли бы оттянуть время переговорами, чтобы подготовиться к войне получше.

— А что во втором? — Катерина показала на конверт, на котором была печать с изображением алебарды.

Я вскрыл чужую печать, у меня такое право во время чрезвычайного положения, и быстро пробежался глазами по тексту.

— Зараза!

— Что там?

— Посредничество в переговорах, — сказал я, поглядев на неё.