Наследие и Наследники: Избрание

Сыновья несостоявшегося наследника империи, лет до тринадцати - жили при деде императоре, а потом отправлялись им в крупнейшие из завоёванных империей королевств, имея в свите опытных советников, как из имперских учёных и чиновников, так и из местных представителей новых королевских земель, где им предстояло править.

Они приезжали туда в одеждах характерных для захваченных королевств и по требованию деда -  учили языки своих подданных, что бы могли хотя бы иногда, на больших имперских мероприятиях, показать уважение империи к местным провинциальным традициям.

Дезидерий словно очнулся от воспоминаний и вновь посмотрел на Магинария Имерия, потом нервно спросил: “Ладно Хад, он хоть и отстранён, но теоретически имеет тоже право... Но Изабо?! - не представляю!”

Умерший император был счастлив как строитель государства, ставшего при нём невероятно могучей империей и крайне несчастлив в семье: сын оказался пьяницей и полоумным подонком, дочь же, милая и добрая в детстве Изабелла-Изабо, сошла с ума прямо во время своей свадьбы

Она была с детства безумно влюблена в принца из островного государства, который был специально приглашён для неё отцом, вместо иного кандидата, которого ранее выбрал сам император.

Решив потакать дочери хоть в этом, раз сын “чудил” - император провёл шикарнейшую свадьбу, на которой жених, иностранный принц, умудрился не только изменить невесте с одной из её фрейлин, так и ещё глупейшим образом попасться за этим занятием на глаза самой невесте.

Далее, видимо в припадке отчаяния, не иначе - принц жених смог проткнуть фрейлину любовницу кинжалом и заявить нелепость: что не переспал с ней, а лишь оборонялся от её внезапной атаки, когда прилёг отдохнуть на ложе...

Изабелла билась в припадках, будучи с детства ранимой и изнеженной девочкой,  воспитанной на рассказах приставленных к ней матрон и во множестве читаемых ею романах,  и император отец, решив проучить всех кто посмеет обидеть его дитя - приказал в тот же день привязать заморского принца к четвёрке лошадей и дать им кнута.

Легче не стало никому: принца  разорвали привселюдно, при свидетелях и с его родных земель вскоре началась тотальная морская блокада флотом северных островов империи и голод, на отдельных, из данных блокированных островах.