Наследие и Наследники: Избрание

Благо наследники и сами не переносили друг друга на дух и с удовольствием бы перебили один другого, если бы не условное ожидание всеми ими церемонии выборов императора и тайные надежды, каждого из них, на законное занятие престола всей империи, вместо недавно  умершего деда.

Прибыли наконец к зданию “Берлоги”, сейчас казавшейся мрачным злачным местом: с кучей пьяных и горланящих песни огромных бородатых северян, и молчаливых людей в плащах с капюшонами - водящих хороводы у огромных странных деревьев.

--Хе-хе, да это же друиды! Корсо оказывается был прав... - слегка изумился Дезидерий увиденному, пока его провожали по деревянным полам устеленным шкурами диких зверей, мимо длинных лавок, которыми в столице уже лет сто, кроме простолюдинов, никто не пользовался.

Повсюду валялись пьяные бойцы в кольчугах, несло выпивкой и блевотиной. Был бардак и беспорядок, словно в военном лагере после неудачного штурма уже давно осаждённой крепости.

Прибывшего гостя ввели в хорошо освещённую факелами тронную залу вице короля Гарданы, где находившийся там Борелл - сейчас восседал за длинным столом пирующих, среди обычных своих дружинников и вновь ел и и пил до тошноты, пока его супруга сидела на его собственном троне, на возвышении, а её отец, Поллион - на троне своей дочери, королевы.

Увидев Дезидерия, оба родственника вице-короля поднялись на ноги и пока Борелл радостно что то кричал с набитым ртом, и просил гостя скорее присоединиться к “Жратве и бухлу рекой”-Алуникофиэль и Поллион провели прибывшего министра Дезидерия за отдельный небольшой стол, в укромном углу залы и сев с обеих сторон от него, начали беседу: “Я рад что Вы приняли наше приглашение и прибыли в наше скромное жилище.

--А вот и я! - радостно проорал подошедший к переговорщикам вице-король Гарданы и плюхнулся возле своей супруги, пьно рыгнул и тут же расхохотался на её недовольную гримасу.

--Любимый... - несколько странным тоном произнесла  Алуникофиэль, - ты ведь не хочешьопять неделями страдать от мужского бессилия, со своими миленькими селянками служанками, не так ли?

Борелл изменился в лице и резко выпрямился – он перестал улыбаться и весь напрягся.