Наследие и Наследники: Избрание

Однако сам глава разбойничье рыцарского отряда не был сразу же казнён, так как в припадке чистосердечного расскаяния и обильных слёз, падая часто на колени и разрывая на себе дорогие одежды, громко стеная - он проговорился, что держит, тайно от своих людей, “грешников и нечестивцев” - казну отряда, в которой было не менее миллиона золотых монет...

Велизария, с тремя рыцарями и двумя десятками кнехтов, сержантов, оруженосцев для конвоя и сопровождения - тут же отправили на поиск и привоз казны в штаб ордена, но.

Но по пути он сумел убедить кнехтов что “неча делиться с напыщенными дворянчиками и за такие монетки - они везде себе сами будут хозяевами!”

Ночью, шестеро кнехтов ордена перерезали остальных людей, в конвойном отряде и вместе со связанным Велизарием отправились на тайную пиратскую базу, в укромном морском гроте, что был  надёжно скрыт от посторонних глаз.

Там, шестёрку “сотоварищей” рыцаря-разбойника быстро скрутила группа смотрящих пиратов, которым и принадлежало данное укрытие, что находились на постах наблюдателей вокруг грота.

Вскоре о нём стали ходить легенды по всему имперскому Южноморью: его галера внезапно появлялась, словно из ниоткуда и “краснокосыночники”, с воплем и выучкой не хуже чем у рыцарских абордажных команд - в минуту оказывались всей своей вопящей оравой на палубе толстобрюхого корабля торговцев.

Самым известным стал случай одновременного ограбления трёх караванов:  с шерстью, кожей и оружием - всего одиннадцати кораблей, что провернул новый пиратский капитан, лишь за один жаркий летний день.

Ещё через три года, один из верховных жрецов Солнца в Ромлее, заявил тогдашнему “Солнцеликому” что хочет отправиться к пирату Балтазару, как стали его называть на южный манер и попытаться его убедить отказаться от данного преступного ремесла.

Однако уже вскоре вернулся и сам жрец "воспитатель" - на судне вместе с одетым в рубище Велизарием, и оба они пешком отправились в город-храм “Солнцеликого”, где бывший рыцарь и пират - на коленях полз от самых ворот в город, вымаливая в слезах себе прощение, до места в саду где его ожидал примас культа Светила. Вскоре прощение было ему милостиво даровано.