Мы не ангелы, парень

– Придумаем, – отозвался Еж и легко перепрыгнул через кротовину, для него разговор был окончен.

– Придумает он, – буркнул в спину Тесар и вздохнул, – ну ё-моё... Ладно....

Он развернулся к своим:

– Отставить разбирать телеги, тут маги думу думуют. Авось чего и надумуют.

Еж оглядываться не стал – ну их всех...

...ДумУют они...Думатели нашлись...

Пошел прочь, на самую высокую точку дороги, всем телом ощущая, как придвигается граница дозволенного. Иголочки инея закололи сперва левое запястье, потом понеслись по руке вверх.

С одной стороны это здорово охлаждало горячие головы, пытающиеся дать деру из Цитадели, с другой... Страшно мешало, когда враг оказывался за границей, терзал кого-то, а ты замирал не в силах помочь.

На одном упрямстве он все же дошел до вершины, останавливаясь и рассматривая всю долину перед Черно-горой.

Отсюда до самого города было пеших три лиги, на телегах от силы лига наберется.

Дорога змейкой весело бежала вниз, следуя изгибам Лютоги, а потом отходила от неё прочь – весенняя река не щадила никого, разливаясь щедро и широко. У города, расположенного на склоне другого холма, Лютога делала изгиб, омывая Черно-гору с трех сторон, прежде чем унестись прочь, к океану. Несколько мостов было перекинуто через её берега, соединяя долину и город.

Еж запомнил Черно-гору богатым городом в многочисленных куполах храмов Деспера, с разросшимся посадом перед крепостными стенами и бойкой ярмаркой там же.

Сейчас вся богатая долина перед городом была щедро перепахана пьяным пахарем, вся в норах пескожилов и змеевиков, в кротовинах и паленых отметках сороконожек. Посад перед городом сгорел полностью, только горелые трубы и торчали в небеса. Перед прочно закрытыми главными воротами города ютились крытые повозки и немногочисленные телеги, дымили костры и сидели обреченные люди.

– И по ходу, не откроются уже.

Еж нагло присел на невысокий придорожный каирн, сберегая силы и бездумно глядя за горизонт. Остался тут надолго, почти до вечера, когда по-весеннему рано садящееся солнце красными лучами осветило Черно-гору, скрываясь до утра за многочисленными сопками.

А ворота города так и не открылись.

Возвращаться назад, к людям, не тянуло совсем.