Мы не ангелы, парень

Идти под гору было легко, солнце поднималось и начинало пригревать, настроение само собой улучшалось – пусть не ушло прочь волнение за ушедший парней, но совсем уж дурные мысли из головы вылетели. Пели птицы, щебетали, обещая теплый денек, где-то дробно застучал дятел, занимаясь своим нехитрым делом. Дорогу перебежал бурундук, прыснул прочь в кусты под улюлюканье Поля.

Приятно было спускаться из зимы в наступившую весну. Еще бы парни вели себя хорошо...

Когда в очередной раз Волна еле увернулся от якобы случайно пролетевшей мимо косы, а Поль чуть не растянулся на внезапно возникшем под ногами тонком льду, Ураган вмешался:

– Поль, идешь по левому краю дороги! Волна, по правому! Мстив, прикрываешь сзади.

Мстив послушался первым, ушел за спину, нервируя немного своей покорностью. Волна тут же нырнул в лес, идя под прикрытием деревьев, но четко справа. Поль повредничал, празднуя победу и возглавляя шествие, но получив легкий огненный заряд в спину, быстро ушел на свою сторону леса.

Ураган и сам бы убрался с дороги, туда, где под сенью леса с немногочисленными осиновыми и березовыми колками, буйно цвела земля. Это на сопке еще зима, и только через пористые, льдистые сугробы пробивались адонисы. Тут, в долине, весна была во всей красе.

Пьянило от медового аромата так, что невольно вспоминались юность и первая, и единственная, любовь. Желтые и фиолетовые хохлатки стойко стояли в быстро таявшем вчерашнем снеге, резные листья трепетали на ветру.

Огромные, покуда хватало глаз, желтые ковры из уже вытянувшихся к свету и выпустивших листья адонисов, похожих на маленькие солнышки, горели на полянах, стоило чуть глубже вильнуть в лес. Белые ветреницы и зеленоватые, как Поль, селезеночники (Волна присел у них, быстро срывая – кровоостанавливающие и заживляющие зелья сами по себе не появятся, надо запасаться травами впрок), лесные с тонким ароматом фиалки и желтая, растущая вдоль дорог лапчатка, редкие примулы и лесные маки.

Поль где-то в глубине леса замер, затих, и Ураган замедлил шаг – редко у эмпата бывают минуты просветления.

Чертополох опустился на колени, зеленые пальцы скользнули по нежному колокольчику сон-травы, ей еще рано цвести, её время придет позже, но тут, на солнечной поляне, прострел уже цвел. Ураган сглотнул, отворачиваясь от сына, пусть побудет в одиночестве, пусть придет в себя.