Монах — Число зверя

Его изумрудные глаза были чем-то опечалены, а руки то и дело ерзали по коленям не находя себе места, на одной из них красовались дорогие заграничные часы наделавшие столько шума в СМИ, тем самым открыв волну новых атак на Патриарха и саму церковь. Фёдор остановился возле скамьи, на которой расположился Патриарх, передал трость послушнику, и отправил его на скотный двор выполнять свои обязанности на ближайший час.

— Ну, здравствуй, Сева, - улыбаясь, промолвил старец.

— Добрый день, святой отец, - ответил Патриарх.

— Какими судьбами в наших краях? Года три как не видались, а тут такой подарок. Надеюсь все хорошо? - присаживаясь рядом, прокряхтел монах.

— Простите меня, с плохими вестями в такой день. Месяц назад в Нижегородском храме случилась беда, - голос Патриарха дрожал. – Темные сожгли обитель, и вычистили хранилище, наши реликвии украдены. Батюшка и монахини убиты, на полу обители кровью нарисована пентаграмма и оставлено послание: “Он придет, и мир никогда не будет прежним, потому что близок…”.

— Денница. - перебил его старец. – Этого было неизбежно, - не дожидаясь ответа, продолжил монах. – Судя по твоему угрюмому лицу – выкраден кинжал Соломона. Как я понимаю “Книга мертвых” тоже в лапах любителей оккультных приключений. Почему сразу не приехали, почему не послал людей ко мне, зачем тянул?

— В Лавре вчера произошел пожар, но это не случайность, не удар молнии. Нет сомнений, что это поджог. Поджог — явный сигнал, чтоб мы знали о начале. В Ростовском женском монастыре также беда.

Схимонах покачивал головой, понимая, что грядет неизбежное, поскольку как и говорилось в пророчестве, не отсчитают матушки и четырех десятков лет, как вновь земля покроется шрамами, а реки начнут иссыхать. Фёдор прервал молчание.

– Ночью мне приснилась Москва река, воды её были залиты кровью, а багровые волны прибивали к берегу трупы молодых дев. Не к добру все это. Не прошло и сорока лет, а они посмели запустить события по кругу…. Глядя на вас — молодых, я удивляюсь, что довелось мне отдохнуть так долго. Теперь на первом месте у священника и монаха не вера и любовь к Господу, а дорогие машины и часы с бриллиантами, - старец понял, что последняя фраза задела Патриарха.