Художник Кошмаров - 1

Новость о пробуждении моего ядра ци в мгновение ока пролетела по всей деревне, от чего отношение местных ощутимо поменялось.

Взрослые жители Сгоревшего медведя смотрели на меня с недоумением и легким интересом, не в состоянии понять, как ко мне теперь относиться. С одной стороны, я был бродягой и за душой у меня ничего не было, с другой же в перспективе я должен был становиться лишь сильнее, что сделало бы меня выгодным женихом.

От взглядов некоторых мамаш мне становилось поистине не по себе. Они явно уже прикидывали, сколько риса я смогу собрать с поля и сколько риса придётся тратить на мой же корм.

Молодежь деревни, как и троица слуг на постоялом дворе, заняли нейтрально настороженную позицию. Моя связь с Таймин дико их раздражала, но наличие у меня неизвестной силы заставляло их осторожничать.

К сожалению, я прекрасно понимал, что долго это не продлится и рано или поздно они попробуют проверить меня на прочность.

Забавно было видеть опасение в глазах моих «друзей» по двору. Стоило мне появиться возле них, как они мгновенно замолкали и хранили гробовую тишину.

Также не было изменений отношений с Чао и Чангом, что было очень даже хорошо. Я не хотел в случае провала искать крышу над головой или и вовсе бежать из деревни.

Он даже не повысил мне количество работы, хоть и видел, что она дается мне намного легче и быстрее.

В итоге хоть выходка Таймин и принесла в мою жизнь ряд сложностей, но она отнюдь не стала чем-то непосильным.

Я же был полон решимости продолжить тренировки.

Как свою ближайшую цель я видел достижение седьмого уровня неофита и переход на этап претендента.

Учитывая, что в среднем, на достижение одного уровня я тратил около трёх недель, в самом минимальном случае я должен был находиться в этом месте около трёх месяцев.

И я готов был это сделать.

Однако, когда меня, остальных слуг и всю деревню разбудили дикие крики об убийстве, я понял, что слишком поспешил.

Когда же, выбежав наружу, мы увидели распятое и изуродованное на стене дома тело женщины, мне стало не по себе.

Как только же из толпы раздался ещё один заполненный болью вопль и к телу женщины, крича «мама» бросилась плачущая Таймин, я осознал, что всё очень плохо.

Но всё это меркло по сравнению со следующей вещью, что попалась мне на глаза.

Чуть в стороне от тела, кто-то очень грубо и схематично нарисовал женское лицо с длинными, черными волосами и до боли узнаваемыми змеиными глазами.