Травы и пламя

Казалось, что новая знакомая просто не в себе, и стоит попытаться все-таки скрыться с ее глаз, но свет, исходящий от браслета, снова угрожающе запульсировал: «Ладно-ладно, довезу старушку до Сумятицы, если останусь жива и доберусь до сестры, выясню, за что ее подарок так меня невзлюбил».

– Садитесь, бабушка, я вас отвезу.

– Ох, спасибо, путница, а то я уже несколько дней по этому лесу бреду, ножки устали. Ты не бойся, не обижу и уснуть тебе не дам в опасном месте.

Повозка снова тронулась в путь, Трофа лошадь больше не гнала, решив до конца ночи ехать в спокойном темпе и не создавать много шума, чтобы не обрести новых попутчиков.

Ехала парочка совсем недолго, когда начало светать. С первыми лучами солнца старушка проснулась и встрепенулась, словно воробушек, и внимательно осмотрела Троф.

– Путница, почему ты в Апоген едешь?

– В гости к родителям еду, бабушка, навестить мне их надо, – бабушка недовольно причмокнула губами.

– Ай, не хорошо врать мне, знаю, что ты от них едешь, а не к ним.

– Что ж тогда, бабушка, ты спрашиваешь, коли знаешь?

Старушка рассмеялась:

– Смелость есть, одобряю, уже давно пора. Я спрашиваю, потому что люблю слушать рассказы других людей, даже если я сама все знаю, приятно послушать кого-то, окромя себя.

Трофа посмотрела на старушку, вдруг осознание ударило ее будто бы молния.

– Вы лекарь!

– Я? Глупости, я обычная старушка, которая гуляет по ночам в лесу.

– Прекратите, не дурите мне голову, вы точно лекарь.

– Я просто сижу рядом и спрашиваю о твоей жизни, путница, не более.

– Ваши странные разговоры с моим браслетом, вы знали о том, что я еду от родителей, откуда вам все это знать, если вы не лекарь?

– Не знаю, может, мне это сейчас снится.

– Вам? Снится? Но я же существую! Я точно не сплю.

– Ты уверена в этом? Вот я никогда не уверена, что уже проснулась.

Троф вздохнула, кажется, старушка действительно сошла с ума, и никаких лекарей в ее повозке не сидит. Да и тем более кто знает, на что эти лекари способны? Говорят только, что отвары варят, но многие отмечали странности в их поведении. Кто с псом спор вел о липах, кто шептал что-то недалече от плачущего ребенка, а тот вскорости заливался смехом и не помнил никаких лекарей поблизости.