Демон. Рожденный мстить. Книга первая.

Я начал забывать себя и все остальное.

На этот раз приступ отличался не только повышенной болью. Амулет, я чувствовал, как он нагревается, плавя кожу. Эта боль была сильней всего остального. Она же и немного привела меня в чувства.

Я еще был где-то далеко, когда руками ухватился за шнурок кулона, и со всей возможной силы дернул, разрывая его и отбрасывая амулет в неизвестном направлении. Тут же пришло осознание того, что я сделал. А сразу следом меня накрыла темнота. Видимо это конец.

Глава вторая. "Мечта Ника"

Не знаю сколько я был в холодной и пустой темноте, но в один момент передо мной вспышкой большого взрыва родилась звезда, а сразу после в голову хлынул поток эмоций и воспоминаний.

Тепло. Первое, что я почувствовал. Не то как кулон плавил мою плоть, а приятное, я бы сказал нежное тепло. Оно окутало меня, а вмести с ним вернулись мысли и ясность ума.

Я будто раньше был где-то далеко, был лишь частью себя самого, а сейчас стал целым. Странно звучит, странно выглядит, но это так.

Теперь я точно уверен, что амулет не просто безделушка.

Я не первый раз оказался без него, но раньше все заканчивалось непрекращающейся и нарастающей болью. А в последний раз я лишь успел его отбросить как сразу провалился в темноту.

Ко всему этому, еще и добавляется то, что Айк никогда не носил ни каких амулетов и приступами то же не страдал в отличии от Ника. Сложно… Айк это я… Ник то же я… Может это все же сумасшествие?!.

… То, что для Айка было нормой, для Ника было приделом мечтаний на протяжении практически все жизни.

Семья, дом, родительская любовь и забота. Всего этого Ник был лишен в раннем детстве.

Я был лишен этого в одно мире, но не в другом. Ник обрел семью, а Айк осознал ее ценность.

Все эти мысли пронеслись за мгновение параллельно потоку воспоминаний, хлынувшему в голову. Я не узнал что-то, а именно вспомнил. Как если бы забыл о чем-то важном, долго ходил пытаясь припомнить, что же это было, а потом в один момент, когда и перестал пытаться воспоминание просто вернулось бы вспышкой озарения.

Так было сейчас. Я помнил жизнь Ника, теперь помнил и жизнь Айка. Барьер что так долго делил меня на части рухнул.

– Слоожно, – вымученно протянул я поднимаясь.

– Сынок с тобой все в порядке? – спросила мама.

Она стояла рядом и теперь придерживала меня за руку. Такая родная и при этом такая же чужая. Темные волосы, тонкие черты лица и серые глаза в уголках которых собрались капельки влаги. Она плакала, но уже успела успокоиться.

– Мы испугались.