Эра Мангуста. Том 1

Схватив кривую глиняную кружку, даже без глазури, налила примерно половину её изумительно пахнувшим травяным отваром. И протянула мне со словами:

– Отпейте, граф! Это поможет быстрее прийти в себя.

Какой, в жопу, граф? Что тут вообще происходит? Я обычный москвич, ну, может, не из последних, но явно не граф! В моём роду, который я, следуя моде, тщательно исследовал, были купцы, крестьяне, рабочие и один ростовщик.

Но кружку взял. Слишком вкусно оттуда пахло, ароматами из детства, когда уже моя бабуля заваривала кипрей и зверобой с рябиной, добавляя листья малины и вишни.

Сделав пару глотков, я понял, что этот напиток даже вкуснее памятного мне. Но в голове зашумело, и я начал засыпать, чуть не уронив кружку.

Меня аккуратно поддержали, не давая удариться об стол, на котором я сидел, чашку ненавязчиво отобрали. И последнее, что я воспринял, был злой шёпот бабули, которая водила руками над моей головой:

– Чужая душа, сдайся! Дай силу хозяину и исчезни! Ты не мил здесь, ты никому не нужен, уступи, не сопротивляйся!

Что значит «уступи»? Сдаться? Ты, часом, не охерела, старая, ты что несёшь? Я не для этого боролся всю жизнь, не имея блата и протектората, пробивался в верха, стал одним из лучших менеджеров крупнейшего застройщика Москвы, чтобы сдаться.

Само слово перевернуло всё внутри меня, и вдруг наваждение пропало, отступило. Я снова сел на столе.

Бабка отшатнулась, с испугом и удивлением разглядывая меня. В ответ я тоже присмотрелся к ней.

Когда-то она явно была красавицей, но годы не пощадили. Я бы сказал, что ей лет девяносто, если бы не её глаза. Слишком живые, слишком умные и чистые. Без старческой красноты и обильного слезоотделения они казались чужими на этом морщинистом лице.

Небольшой горб, высушенные до птичьих лапок ладони, сама совсем худющая, закутанная в кучу грязных тряпок. По идее, такое существо должно было вызывать жалость и сочувствие, но я её… Да, я боялся. Никогда не врал себе и сейчас не буду.

– Бабуль, что-то у нас не заладилось с самого начала, – говорю. – Давай всё с нуля. Меня вот Андрей зовут, а тебя?

– Чур меня, чур, – замахала руками старушенция, и я почувствовал, как слипаются мои глаза, вот-вот вырублюсь. – Усни уже, окаянный!

Встряхнувшись всем телом не хуже какого-нибудь лабрадора, отогнал дремоту.

– Ну ладно, – подтверждаю я, начиная реально злиться. – Буду звать тебя Чур. Хотя странное имя для мудрой женщины.