Маревал. Хроники трагедий

– Парень, говорить можешь?

- Не тормоши его, Антоний, - сказал второй рыцарь. Он внимательно смотрел на небо, гладя левой рукой длинный меч с изогнутой, на манер пистолета, рукоятью. – У него шок. Лучше хватай его на руки и мотаем отсюда. Скоро начнется гроза. Ястреб-9, говорит Ястреб-5. В третьем районе…

- Ладно, тогда попробуем вкратце. Друг, ты меня понимаешь? – мальчик молча кивнул. Он испуганно глядел на своего спасителя, не решаясь отвести глаза. – Ну вот и замечательно.

Подхватив Кальвина словно пушинку, Антоний зашагал к краю крыши. Мертвецов на улицах заметно прибавилось, и это было явно не к добру.

- Великие Триединые, - прошипел он, вглядываясь куда-то вдаль. – Фридрих, какие указания?

- Собираемся в четвертом Гнезде, всех выживших свозим туда, - отозвался второй воин. – Похоже, «возрожденцы» еще не закончили развлекаться.

- Ты это о чем?

- Об этом.

Фридрих указал мечом в сторону чрезмерно плотной группы нежити. Со стороны могло показаться, будто мертвецы решили затеять массовую оргию, вот только Антоний прекрасно знал, к чему вся эта вакханалия.

- Ну просто замечательно! – воскликнул он. – Сколько нас осталось?

- Всего четыре Гнезда, - сказал Фридрих, глядя на Кальвина. – Улепетывай с ним отсюда, а я разберусь с ними.

- Справишься?

- Да уж не первый эон на свете живу. Сваливай.

- Ну что, парнишка, летал когда-нибудь на реактивном ранце? – со смехом спросил Антоний. Кальвин снова ничего не сказал, только испуганно глянул вниз. – Ничего, все случается в первый раз. Ну, тронули!

Металлические крылья за спиной воина издали пронзительный визг, и он вместе с Кальвином взмыл в небеса. Ледяной ветер хлестал мальчика по лицу, дым не давал раскрыть глаза, а до земли было несколько наменов свободного падения.

- Удачи, брат, - отсалютовал старший Ястреб, провожая их взлядом. – Ну что ж, сукины дети, теперь займемся вами.

Вскинув оружие, Фридрих направил его в толпу мертвецов и нажал на спусковой крючок. Из длинного дула над острием клинка вспыхнуло синее пламя. Переулок осветился маленьким заревом и красный кирпич окрасился свернувшейся кровью.