Витязи-клоны

В конце площади, из-за угла дома вылетело несколько всадников. Во весь мах, вздымая снежную пыль, помчались они к резному крыльцу. Нарядные дружинники схватили под узды серого в яблоках иноходца. С него легко спрыгнула молодая женщина в горностаевом полушубке и в зеленом в золоте кафтане с соболиным отворотом. С первого взгляда ее можно было принять за юношу - сапоги у нее высокие сафьяновые, и подпоясана ремнем с коротким мечом, но радостный смех и румяное лицо с карими глазами всем знакомы. Ну, кто не знает юную жену, заморскую греческую царевну Евпрасию.

Сразу отлегло от сердца, значит, еще не вернулась Пантера с дальних дозоров.

Царевна быстрая как лань, подбежала к князю, и бросилась на могучую шею.

-Все боялась, что не захвачу тебя сокол мой сизокрылый. Всю дорогу мчалась к тебе Федя, меняя лошадей. Зачем уезжаешь?

Феодор, обняв за плечи Евпрасию, поднялся на крыльцо. Степенная княгиня-мать вышла на встречу, обняв невесту. Обе женщины залились слезами, не добрые предчувствия терзали душу.

-Успокойся, Евпрасеюшка не воевать еду, а о крепком мире договариваться с Батыем.

Одарим щедро и ублажим великого хана, опытные советники мне присоветовали, проявить мудрость и сдержанность. Слово сильней меча! А где наш Ванятка?

-Едет сзади в возке. А я уже не могла ждать помчалась диким ветром.

-Ну и девчонка бегаешь как заяц-русак!

Вставила старая княгиня.

-Вот за то тебя и люблю! Знаю, что ты готова со мной и на охоту, и в поле.

-И в горе тоже! Я заяц? Вот Пантера она зайцев голыми руками ловит, не один конь с ней не сравниться.

Федор сделал глупое лицо.

-На то она и ангел. Там у возвышенных и сказано - обернись быстрее молнии.

Княгиня расцвела.

-Она такая славная просто святая, отказывалась от роскошных яств, ела кору, а еду раздавал голодным детям. Когда конь сломал ногу, взвалила себе на плечи, и хотя ей было тяжело, бежала бегом с брыкающей ношей. Она блаженная святая дева, никогда не спит: день, и ночь хлопочет о ратном деле. Знает ли наш ангел об том, куда ты собрался?

-Да знает! Я стал бы от нее скрывать!

Федор помимо воли покраснел, ему вдруг стало стыдно за дурные мысли в отношении, тех, кто все силы прилагал для спасения народа русского, заодно разумеется и князей.

Рязанский наследник приблизил к себе юное розовое лицо с блестящими янтарными глазами и поцеловал побледневшие губы. Затем бережно отнял цепляющиеся руки и мигнул бабушке. Та сзади обняла Евпраксию. Молодая княгиня расстегнула полушубок.