Путь Крови

Мы бежали напрямую. Через лес и холм, не выходя на тропу, которая вела к Академии, но выскочили точно в нужное место — к краю леса, к тому месту, где он ближе всего подступал к воротам и дороге к ним.

Замерли в трёх деревьях от линии поля, которое давно нужно было бы покосить.

Но высокая трава ничуть не мешала наблюдать. Канах в двадцати от ворот стояла карета и три десятка всадников, половина которых была на граухах. Слуги и охрана. Простые одежды, броня и шелка. Старшие стражники и идары.

Ну, думаю, дед, владетель Великого дома, мог бы позволить себе и более богатое сопровождение.

Закий ожёг меня недовольным взглядом и приказал:

— Ждёшь здесь моего приказа. Скажу выходить — выходишь. Махну бежать прочь — мчишься в лес, рвя жилы, по самым буреломам, где не пройдут граухи. Понял?

Я молча кивнул. Любой другой бы сгорал от любопытства — что там будет происходить, о чём будут говорить, но только не я. Не доверяя безымянным теням, вперёд, плечо к плечу с Закием отправились Ариос и Молак.

Я невольно ухмыльнулся в спину учителю. Если бы моих теней видели, то сразу бы поняли, что у учителя сопровождение тоже не из самых простых и слабых. Два советника Оскуридо во всей своей раскрывающейся силе.

Мне даже пришлось зажать рот рукой, чтобы не засмеяться в голос. Учитель Закий принял бы меня за сумасшедшего, не иначе.

***

Неспешно подходя к карете, Закий представлял в голове несколько вариантов того, куда может зайти беседа.

В его жизни случались приезды родителей, недовольных обучением в Академии, случались и неприятные инциденты на почве вражды Домов. Подростки чаще безжалостны, чем умны и редко думают о последствиях своих поступков, взваливая последующие проблемы на плечи учителей и Академии.

Правда, с тех пор в самой Академии тоже много что изменилось, но если с родителями большей части новых учеников Закий, по факту сам владетель Дома мог разговаривать либо свысока, либо как с равными, то вот с владетелем Великого дома, тем более такого сильного.

.. Закий всё равно не мог показывать слабости. Глава Вир не любил слабости и никому не позволял унижать Академию.

Поэтому и вариантов того, как начать беседу, было совсем мало.

— Дорогу!

Голос и тон не подвёл, лошади шарахнулись в стороны, помедлив, и всадники на граухах потянули поводья, признавая его право.

Или не считая его опасным для своего господина.