Путь Крови

Одно дело перебивать госпожу, когда им есть что сказать, другое дело попусту болтать, вмешиваясь в рассуждения госпожи.

А вот Леве снова вонзила ногти в ладони. Намёк Закия теперь вдвое сильнее жёг её. Мало того что она, да, не слишком уж щедро расплатилась за своё спасение, так ещё и в момент, когда спасителю грозила смерть, ничем не помогла. Она даже не знала об этом.

Если, кстати, это один из очередных хитрых планов отца, например, попытка создать единого идара по подобию древних идаров, то понятно, почему не узнала.

Но то, что Истий знал, когда молчать, означало, что он знал и когда можно и нужно говорить, а слепым, чтобы не увидеть, как госпожа снова страдает, он не был. И знал, как и чем отвлечь её.

— Госпожа, мне наказать этого Закия за его грязный язык?

— Что? Нет! — очнулась Леве. — Он сейчас управляет всей Академией, возможно это и кружит ему голову, но я не буду из-за личной обиды рушить планы отца, да ещё и тогда, когда всё замерло в шатком равновесии.

Истий кивнул и вышел. Леве же вдруг представила, что ей придётся расспрашивать того, кто так ужалил её замечанием о неблагодарности и стиснула зубы. Нет, ни за что. Уж лучше она задаст этот вопрос отцу.

Глава 14

— Слыхал? У девятнадцатой башни уже два дня расслабона.

— О, можно за них порадоваться? — вскинул брови белобрысый парень.

— Придурок, — отрезал его более темноволосый собеседник с большой примесью крови Предка Эскары. — Ты бы лучше за нас переживать начал.

— Это чего, учителя поменяются отрядами? — дошло до белобрысого, и он вскинулся. — Да ты гонишь, тут до экзамена осталось...

— Это ты гонишь, тупица.

— От тупицы слышу.

— Ты чего, правда не догоняешь? — изумился темноволосый. — В том-то и дело, что экзамен близко, а Закий их сейчас тут главный.

Белобрысый ощерился в злой ухмылке:

— Ну ты же у нас умный, давай разъясняй.

— И ещё обижаешься на тупицу, — покачал головой темноволосый и, понизив голос, шепнул прямо. — Каторжников привезли, чтобы мы с ними сражались.

— Сражались? С каторжниками? — ухмылка белобрысого стала лишь кровожадней. — Да я этих простолюдинов первым же воздушным хлыстом пополам разорву.